Книга Измена. Любимых (не) предают, страница 40 – Тая Шелест

Та разглядывает его лицо со следами нашего вчерашнего «общения». Леокадия понимает, что я не стала терпеть и ответила тем же. Но женская солидарность этой женщине чужда.

Думаю, она и сама с удовольствием отходила бы меня той плетью.

Но мечтать не вредно.

Качая головой, свекровь с неудовольствием разворачивается и идет в дом.

Я кусаю губы. Лучше отрубить себе ногу, чем добровольно шагнуть в это змеиное гнездо.

Муж делает шаг вперед, но я не иду за ним. Он оборачивается.

— Ну что опять?

Опять? Он и правда не понимает? Хотя, чему я удивляюсь? Геворг думает только о себе, и так было всегда.

Это я влюбилась в идеального мужчину, которого придумала, а затем примерила этот образ на первого встречного.

И вот результат.

— Я не хочу туда идти.

Он вздыхает, мельком глядя на усмехающегося брата. Левон проходит мимо и устремляется вслед за матерью.

Геворг берет меня за руку и не позволяет ее забрать

— Я не дам тебя в обиду.

Снова кусаю губы, только на этот раз чтобы не рассмеяться в голос.

— Уверен? — интересуюсь насмешливо.

Мужчина притягивает меня к себе и кладет мою ладонь на свое предплечье.

— Ты моя жена, и я буду тебя защищать ото всех. Даже от своей семьи.

— А кто меня защитит от тебя?

Он не отвечает.

Мы заходим в дом. В прихожей толпится вся семья. Они смеются и обсуждают что-то из соседской жизни.

Стоит нам зайти, как все оборачиваются в нашу сторону.

Я делаю вид, что меня тут нет, а Геворг вдруг опускается на одно колено, чтобы помочь мне снять обувь.

Не то, чтобы я сильно в этом нуждалась… Застываю, как вкопанная, уставившись в темную макушку мужа. Что он творит? Зачем?

Или таким образом извиняется за недавнее поведение? Зря.

Его не искупить ничем.

Сняв с меня балетки, муж поднимаетсякак ни в чем не бывало, снова берет меня под руку и идет здороваться с отцом.

Тот выглядит ошарашенным. Все присутствующие — родители и четверо братьев с женами смотрят на Геворга так, словно тот заявился в гости голышом.

Мой пока ещё муж обнимает отца, и тот кивает ему на коридор. Мужчине приходится оставить меня одну в этом змеином клубке.

Все братья уходят вместе с отцом, а я со вздохом поворачиваюсь, чтобы осмотреть себя в ближайшем зеркале.

И правда, видок не ахти. Но после мази плечо вроде как слегка подуспокоилось и почти не болит.

Стоит мужу уйти, как свекровь тут же шагает ко мне.

— Не пошла наука впрок, да, Элечка?

Игнорирую ее, продолжая смотреть в зеркало. Поправляю волосы, отряхиваю ткань платья от мелких пылинок.

— Нет, вы посмотрите на неё, — не унимается свекровь, — какая наглая!

Невестки что-то согласно лепечут в ответ. Стайка трусливых подпевал.

Я даже не помню толком, как их всех зовут. Темноглазые темноволосые смуглые девушки. Одинаковые, как на подбор. Одна я здесь, как белая ворона, со своими светло-русыми волосами и серыми глазами.

А еще никогда ни перед кем не стелюсь.

Лишний повод для всеобщей нелюбви.

Не то, чтобы я когда-то хамила или была невежливой с самого начала. Вовсе нет. Улыбалась и старалась быть со всеми дружелюбной. Но они ждали не этого, и потому отнеслись с недоверием.

А после и вовсе невзлюбили.

Всё оттого, что я не желала следовать их правилам. Но меня воспитали иначе, и эти люди никак не могли этого принять.

— Может мне самой тебя плёткой поучить, а, Элечка? — шипит Леокадия мне в спину.