Онлайн книга «В разводе. У него вторая семья»
|
– Не продаешься? – удивляется со злой улыбкой. – А какие деньги ты у Аскольда просила? На что? Я слышала, тридцать лямов. Губа не дура у тебя! Это за то, чтобы с Елисеем не встречаться больше, или что? Мне начинает надоедать эта истерика и ее непонятная одержимость. Такую я видела только у малолетних экзальтированных девочек-фанаток. Ради своих кумиров они готовы были делать татуировки во всю спину, бросить родной дом, танцевать голышом… все ради того, чтобы на них обратил свой взор их возлюбленный. И у Марины сейчас точно такой же взгляд. Как у собаки, которая защищает своих щенков. И мне становится не по себе. Это ненормально. Ну да в ее истории вообще мало адекватного. И лезть в эту грязь я не хочу. – Тебе пора, – повторяю. – Я пришла за тем, чтобы услышать четкий ответ, – выдыхает напряженно, – и не уйду, пока его не услышу. Ты должна пообещать мне, что не появишься больше у Макаровых, что ни слова не скажешь Елисею, что исчезнешь из его жизни и никогда больше не покажешься! Или я… В прихожей раздается звук ключа в двери, и Марина замолкает на полуслове. Слышим шаги, через мгновенье в гостиную выглядывает моя младшая. Люба видит гостью и удивленно моргает. – О, Марин, привет. Ты что тут делаешь? Фыркнув, та понимает, что разговор закончен. – Надеюсь, ты услышала меня, Аглая, – шипит напоследок, делает лицо кирпичом и выходит из гостиной, игнорируя мою дочь, – и сделала верные выводы… Громко хлопает дверь. Люба смотрит на меня. – Что происходит, мам? Тяжко вздыхаю. – Это я и у тебя хотела бы спросить, Любаш… 22 Люба понимает меня неправильно. – Ну… мы познакомились с Мариной, когда были у папы, она вроде как воспитывает детей, – начинает оправдываться, – она неплохой человек, они с папой хорошо общаются… только не подумай чего, они с ним как лучшие друзья. Марина будто знает его тысячу лет. А ты не в курсе, что они дружили семьями? Пожимаю плечами. – Теперь в курсе. Твой отец не особо распространялся по поводу своих друзей детства. Люба пожимает плечами, будто копируя меня. – Думаю, он просто не придает этому такого значения. Ну дружили, и дружили. Он ее даже как женщину не воспринимает. Мне хочется горько рассмеяться. – Видимо, именно поэтому предложил ей стать матерью его детей? Дочка смотрит на меня странным взглядом. – Ты знаешь, я даже не удивлюсь, если так. Но мы с ним это не обсуждали, сама понимаешь. Мы в это не лезем. Открываю рот, но оттуда не доносится ни звука. – Что? – выдыхаю еле слышно. Почему-то мне казалось, что тут Елисей пошел на поводу у своей матери. Но чтобы сам… – Ты разве не помнишь того новогоднего разговора, мам? Даже я помню, хотя была ребенком. Я болела тогда и засыпала у тебя на руках, а не в спальне. Мне было лет десять, или одиннадцать, помнишь? Вы с папой сидели в гостиной, когда девчонки уже спали в комнате. Папа рассказывал тебе о желании, которое загадал под бой курантов. Сначала не понимаю, о чем она говорит, но спустя несколько долгих секунд до меня наконец доходит… да, я помню. Тогда Елисей говорил мне про сына. Зимний вечер, блеск пустых бокалов на столе, тишина, тяжелое тепло ребенка у меня на руках. И муж решил признаться в сокровенном. Видимо, атмосфера располагала… и он решил, что я пойму его желание. Елисей сказал, что загадал под куранты, что у нас когда-нибудь появятся еще дети. Мальчики, раз девочки уже есть… Я тогда только рассмеялась. И ответила ему, быть может, слишком резко и непримиримо, что ещё дети – только через мой труп. Слишком дорого мне достались девчонки. Да и трое – разве недостаточно? |