Книга В разводе. У него вторая семья, страница 36 – Тая Шелест

– Что заставило тебя думать, что ты мне как-то мешаешь? – спрашиваю холодно. – Мне твое существование вообще как-то побоку, Марин. Что есть, что нет. А вот чем я тебе мешаю, не пойму? Мы с Елисеем давно в разводе.

– Ну не в подъезде же разговаривать! Дашь пройти? – она хмурит тонкие брови, вскидывая руки ладонями вверх. – Я безоружна, бить не буду, обещаю.

Не могу не усмехнуться. Я бы посмотрела на ее попытки…

Распахиваю дверь, и Марина вальяжно вплывает в прихожую, как крейсер. Оглядывается брезгливо, почти с таким же видом, как и Вера Семеновна недавно. Она либо такая же, либо успела понахвататься манер моей бывшей свекрови.

Да, квартира не суперлюкс, не поместье Макаровых. У меня ремонт от застройщика, со скромными светлыми стенами и линолеумом, с обычной, не навороченной мебелью. Всё скромно и лаконично. И мне даже становится интересно, откуда в Марине, в этой обычной суррогатке, столько гонору? Думается, в эту «профессию» не от хорошей жизни идут…

Она скидывает туфли, становясь на голову ниже меня. И только сейчас замечаю, что у нее туфли на огромной платформе. Ого себе… комплексы у нее, что ли?

Марина проходит мимо меня в гостиную, оглядывает всё с тем же выражением превосходства на лице, и плюхается на диван.

– Ну что? – спрашивает. – Интересно тебе, да?

Молчу, глядя на нее холодно. Ты ко мне пришла, ты и заинтересовывай. Иначе – дверь там.

Она вздыхает, принюхиваясь с подозрением, как будто чует парфюм недавно бывшего здесь Елисея.

– Я ему не жена, – начинает спокойно, разглядывая наши с девчонками фото на комоде, – пока что… даже несмотря на детей. Но они мои, эти дети, не твои, Аглая. И я тебе не отдам ни Елисея, ни их. Хотела сказать, что не стоит тебе на них даже претендовать. Это моя жизнь, не лезь в нее, договорились? А с Елисеем я как-нибудь договорюсь. Жили же мы почти рядом столько лет, проживем и дальше. Без тебя.

Пожимаю плечами. Ну кто бы говорил, а? Чья бы корова мычала?

– Я прожила с этиммужчиной двадцать лет, – отвечаю, – и кто ты такая, чтоб говорить мне, что делать, а что нет?

Она закатывает глаза.

– Я хочу счастья в первую очередь для себя и своих детей, и оно у меня есть сейчас. Некое его подобие, по крайней мере… Мы с Елисеем если не любовники, то хорошие друзья. Возможно, в будущем это перерастет во что-то более серьезное. Когда он поймёт, что с тобой ему точно ничего не светит… Не светит ведь? – смотрит на меня испытующе, но я молчу, не собираясь ее ни в чем уверять.

Мне эта женщина не нравится, я ей тоже, и цель ее визита мне не особо понятна. Пришла убедиться, что Елисей мне не нужен? А что, если я скажу, что нужен? К чему это всё вообще?

Они с ним друзья, серьезно?

– До меня никак не доходит, – вздыхаю не без раздражения, – как именно я мешаю твоему счастью, Марин?

– Почему бы тебе не послать Елисея? – щурится она. – Ты ведь так не хочешь к нему возвращаться? Или это показное, не пойму?

– Быть может, это тебе нужно получше стараться, чтобы наконец заполучить заветное колечко?

– Да что я только ни делала! – снова закатывает глаза, а потом осекается, как будто сказала лишнего.

Смотрю, как нервно поправляет складки леопардового сарафана, отводя взгляд. Мне что, пожалеть её, что ли?

– Ты мне скажи по поводу сыновей, – смотрю на неё сверху-вниз, – они и правда твои? Во всех смыслах?