Книга Развод. Месть. Острее скальпеля, страница 23 – Милана Усманова

Он покраснел.

– Я просто… хотел сказать спасибо. За науку. И вы обязательно поправитесь. Обязательно.

Интерлюдия

Выйдя на улицу, я сделал глубокий вдох. Октябрьский воздух был холодным и чистым после больничной атмосферы. Водитель уже ждал у входа.

– В Москва-Сити, – коротко бросил я, усаживаясь в машину.

Мерседес плавно тронулся. Я достал телефон и набрал Костю. Мой начальник безопасности ответил после первого же гудка.

– Шеф?

– Что удалось выяснить по камере?

– Владелец дома Герман Федосеев, предприниматель. Сейчас в Дубае отдыхает с семьёй. Я уже с ним связался.

– И?

– Поначалу упирался, мол, полиция уже приходила, ничего не нашла, зачем ещё раз беспокоить? К тому же у него там сейчас ремонт, всю систему видеонаблюдения рабочие демонтировали, разложили всё по коробкам. Но когда я объяснил, что наш специалист может восстановить удаленные файлы прямо с устройства, даже если оно не подключено, заинтересовался. Особенно после упоминания о возможной компенсации за беспокойство. Прилетает завтра первым рейсом.

– Хорошо. Встреть его лично. И пусть наш технический специалист будет наготове.

– Понял. Ещё кое-что, Савва Аркадьевич. Вы просили пробить владельца здания, которое собирается купить Зверев под клинику.

– Говори.

– Михаил Остапенко, бывший чиновник. Здание расположено на Симферопольском шоссе, на границе Москвы и области. Четыре этажа, есть парковка. Кинул вам его номер.

Телефон пикнул входящим сообщением.

– Отлично. На связи.

– Удачи, шеф.

Я откинулся на спинку сиденья, глядя на вечернюю Москву за окном. Город жил своей жизнью: спешили люди, мигали вывески, текли потоки машин.

Первой мыслью было перехватить здание. Отнять у Зверева его мечту, как он отнял у Насти здоровье и душевное равновесие. Сделать предложение, от которого Остапенко не сможет отказаться.

Но… но сегодня, посмотрев в её большие синие глаза полные затаённой печали, передумал. А нужно ли Насте это здание? Я отчего-то был уверен, что это не её мечта, а её бывшего мужа. Она поверила ему, сделала его желания своими, вновь позабыв о себе.

Поэтому я не стану звонить Остапенко и перебивать цену Зверева. Пусть всё в этом направлении останется как есть.

Тут перед мысленным взором возникли удивительные сапфировые глаза и тот день, когда я чуть не отправился к праотцам: спокойные, уверенные, сосредоточенные. “Главное сейчас – не двигаться”, – сказала она тогда. И я поверил. В тот момент, с ножомв шее, истекая кровью, я поверил незнакомой женщине.

Она вернула мне жизнь. Я подарю ей хорошее будущее.

Mercedes плавно въехал в подземный паркинг “Москва-Сити”. Моя квартира на сорок седьмом этаже башни “Федерация” встретила привычной пустотой. Панорамные окна, дизайнерская мебель, картины современных художников – всё дорогое и безликое. Инвестиция, не более.

Настоящий дом у меня в Подольске. Там тепло, там пахнет деревом и книгами, там на стенах фотографии, а не абстракции за миллионы.

Налил виски Macallan. Подошёл к окну. Столица раскинулась внизу морем огней. Где-то там, в Бурденко, Настя, наверное, тоже не спит. Если я правильно её прочитал, то она скорее всего изучает свои снимки, анализирует, просчитывает риски. Врач не может отключить в себе врача, даже став пациентом.

Сделал глоток. Напиток обжёг горло. Механически потёр шрам на шее, пальцы коснулись жёсткой щетины, мелькнула мысль, что надо бы побриться… С другой стороны мне казалось, что с бородой я выгляжу чуточку лучше.