Книга Развод. Крепость из стекла, страница 10 – Милана Усманова

Она достала телефон, быстро набрала номер:

– Это я. Похоже на гипертонический криз или инсульт. Да, сейчас же. Адрес тот же.

Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в темноту, её лицо, склонившееся надо мной, и шёпот: “Гранкин не делает пустых угроз. Если мы не поможем Алексею, мы все потеряем всё”.

Звук сирены. Белый потолок. Чьи-то руки, пристёгивающие ремни безопасности. Резкий запах лекарств.

Я приходила в сознание частями, фрагментами, как будто кто-то склеивал разбитую мозаику. Вот только последовательность была нарушена, а некоторые кусочки отсутствовали совсем.

– Давление стабилизируется. Реакция зрачков нормальная, – чей-то профессиональный голос.

– Хорошо. В клинике сделаем МРТ, – это голос Маши, но какой-то другой, деловой, отстранённый. – Готовьте палату в восточном крыле.

– Но разве не нужно в городскую больницу? – мужской голос, незнакомый. – По протоколу…

– Я её лечащий врач и близкий друг семьи, – отрезала Мария. – Беру на себя ответственность. В "Реновацио" всё необходимое оборудование. Ктому же, нужна деликатность, семья на виду, любая утечка в прессу может навредить репутации.

"Реновацио". Название частной клиники Марии, её гордости. Элитный реабилитационный центр для VIP-пациентов. Я была там несколько раз: на открытии, на благотворительных мероприятиях. Белоснежные стены, современное оборудование, холл с живыми растениями и стеклянным потолком.

Я пыталась сказать что-то, возразить, но из горла вырвался только хрип.

– Лежите спокойно, Елена Михайловна, – сильные руки удержали меня на носилках. – Мы о вас позаботимся.

В следующий раз я пришла в себя уже в палате. Белые стены, аппаратура, капельница, присоединённая к моей руке. Высокие окна с видом на сосновый лес – визитная карточка "Реновацио".

– Она очнулась, – услышала я женский голос. – Доктор Ковач, пациентка из третьей палаты пришла в себя.

Послышались быстрые шаги, и в поле зрения появилась Мария – в белом медицинском халате, с фонендоскопом на шее и бейджем "Д-р М. Ковач" на груди.

– Как мы себя чувствуем? – она наклонилась ко мне, светя в глаза маленьким фонариком. Её голос был профессионально-безличным, будто мы никогда не были знакомы.

– Что… ты… сделала? – каждое слово давалось с трудом.

– У вас был гипертонический криз, переросший в микроинсульт, – она говорила громко, явно для присутствующей медсестры. – Классическая транзиторная ишемическая атака. К счастью, мы быстро среагировали, и серьёзных повреждений удалось избежать.

– Ты… подмешала… что-то, – мой язык всё ещё плохо слушался.

– Видите? – Мария обернулась к медсестре. – Спутанность сознания, паранойя. Классические симптомы. Подготовьте лёгкое успокоительное и сообщите в лабораторию, что нам понадобятся дополнительные анализы.

Медсестра кивнула и вышла. Как только дверь закрылась, Маша резко изменилась, исчезла профессиональная отстранённость, лицо стало напряжённым, голос понизился:

– Прости, Лена. У нас действительно не было выбора.

– В-выбор есть… всегда… Что… ты… подмешала? – я старалась говорить чётче.

– Комбинацию препаратов. Ничего смертельного, поверь. Всего лишь чтобы сымитировать симптомы инсульта.

– Зачем? – это слово я выговорила почти нормально.

Она отвела глаза:

– Потому что Гранкин не оставляет людям выбора. У него досье на каждого из нас. На меня, нарушения в лицензировании клиники, неофициальные источники финансирования исследований.На Алексея, долги, сомнительные сделки. Если мы не поможем ему получить деньги…