Книга Развод. Крепость из стекла, страница 7 – Милана Усманова

– Именно. Фактически это дарственная с отложенным сроком вступления в силу, – она отложила документы. – Вы чуть не подписали себе приговор, Елена Михайловна.

Я откинулась в кресле, пытаясь осознать масштаб предательства:

– Но зачем ему это? У нас равные доли в бизнесе, мы всегда принимали решения совместно.

Кира Львовна внимательно посмотрела на меня:

– У вашего мужа есть финансовые проблемы? Долги? Может быть, он планирует крупную сделку, которую вы не одобрили бы?

Я задумалась. В последние месяцы Лёша действительно часто говорил о каком-то крупном инвесторе, заинтересованном в наших центрах. Я мельком слышала о предложении выкупа, но деталей не знала – это была его сфера ответственности.

– Возможно, – я потёрла виски, вновь запульсировавших от боли. – Он упоминал какого-то сингапурского инвестора…

– Вот и ответ, – она убрала документы в папку. – Моя рекомендация: немедленно подавайте заявление о разводе и требуйте заморозки всех совместных активов до окончания судебного разбирательства. Иначе рискуете остаться ни с чем.

– А что с этой доверенностью? – я кивнула на папку.

– Она недействительна без вашей подписи. Но будьте осторожны, учитывая готовность вашего мужа к подлогу, он может попытаться получить её любым способом.

– Любым?

– Елена Михайловна, я не хочу вас пугать, но будьте предельно внимательны. Не принимайте никаких лекарств от него, не оставайтесь с ним наедине, а лучше всего не оставайтесь в доме одна.

Я, почувствовав дрожь страха, медленновстала:

– Спасибо вам, Кира Львовна. Я всё обдумаю.

– Звоните в любое время. И помните: в таких ситуациях главное действовать быстро и решительно.

Прежде чем отправиться домой, я заехала в клинику и сдала кровь на анализ, срок готовности три рабочих дня. Были у меня подозрения, стоило зафиксировать и убедиться, что мне не померещилось.

Закончив с этим, вернулась домой. Странное состояние – смесь ярости, страха и какой-то необъяснимой решимости не прошло. В моей сумке лежали документы, которые Алексей так хотел, чтобы я подписала, и копии заявления, которое я оставила у адвоката. Первый залп в войне, которой я не желала, но избежать которой уже не могла.

Квартира встретила меня тишиной. Алексей действительно уехал – его чемодана не было, шкаф в спальне зиял полупустыми полками. Сложно было поверить, что всего сутки назад моя жизнь была другой. Целой. Пусть и трещавшей по швам, но всё же моей жизнью.

Я прошла на кухню, машинально поставила чайник. Углубление в стене, образованное от удара бутылкой, молчаливо упрекало меня за несдержанность. На столе лежала записка, написанная аккуратным почерком мужа: "Вернусь через неделю. Подумай о моём предложении. Ради Таи".

Тая! Я схватила телефон – несколько пропущенных от дочери.

Набрала её номер, послышались длинные гудки, но никто не отвечал. Через минуту пришло сообщение: "Мама, у меня начались занятия онлайн, не могу говорить. Я осталась у бабушки. Папа сказал, тебе нужно побыть одной. Это правда? Люблю, целую".

Я стиснула телефон. Даже с дочерью он умудрился манипулировать, выставляя меня нестабильной, нуждающейся в одиночестве.

Начала печатать ответ: "Милая, мне не нужно быть одной. Наоборот, я очень хочу тебя видеть. Приезжай домой".

Но отправить не успела – в дверь позвонили. На пороге стояла Мария, в льняном светлом костюме, с бутылкой вина и пакетом еды из нашего любимого итальянского ресторана.