Книга Развод. В клетке со зверем, страница 49 – Милана Усманова

- Нет, - я покачала головой. - Она фактически посоветовала терпеть. Ради Ильи.

- Это часть той же системы, - объяснила Марина. - Системы, в которой женщина должна жертвовать всем - своим счастьем, здоровьем, даже безопасностью - ради сохранения семьи. Системы, в которой «терпеть» и «быть хорошей женой» стали синонимами.

Я задумалась над ее словами. Внезапно всплыли воспоминания из детства - фразы, брошенные как бы между делом, но засевшие глубоко в подсознании.

«Будь послушной девочкой» - когда я спорила с отцом. «Уступи, ты же девочка» - когда я конфликтовала с мальчиками во дворе. «Не перечь мужчине» - когда я возражала дяде за семейным ужином.

- Я вся состою из этих наставлений, - прошептала я. - Меня буквально воспитали для такого брака, как с Романом.

- Многих из нас воспитывали с этими установками, - кивнула Марина. - Но не все оказываются в абьюзивных отношениях. Важно понимать: то, что произошло с вами - не ваша вина. Роман сделалсознательный выбор, используя насилие как инструмент контроля.

- Но я позволяла ему, - возразила я. - Годами.

- Вы выживали, - мягко поправила Марина. - Вы делали то, что считали необходимым для защиты себя и сына. И в конечном итоге, Лея, вы нашли в себе силы уйти. Это требует огромного мужества.

Я неуверенно кивнула:

- Иногда мне кажется, что я всё еще там. В той квартире, под его контролем. Просыпаюсь по ночам в панике, думая, что всё это - свобода, безопасность - просто сон.

- Это нормальная реакция на травму, - заверила Марина. - Ваше тело и разум еще не до конца осознали, что опасность миновала. Но со временем эти ощущения станут реже.

Она сделала паузу, затем спросила:

- Лея, вы думали о том, чтобы поговорить с матерью сейчас? Объяснить ей ситуацию?

Я напряглась:

- Вы думаете, это безопасно?

- Безопасность - главный приоритет, - Марина покачала головой. - Я не предлагаю вам раскрывать свое местонахождение или встречаться лично. Но иногда разговор с родителем, даже трудный, может быть важной частью исцеления. Конечно, только если вы чувствуете себя готовой.

Я задумалась. Была ли я готова? Смогу ли я говорить с мамой, не обвиняя, но и не принимая больше ее молчаливого одобрения насилия?

- Я подумаю об этом, - наконец сказала я.

Выйдя из кабинета Марины, направилась во двор. Илья заметил меня и помахал рукой, не прерывая игру. Я улыбнулась ему и села на скамейку под деревом.

Рядом устроилась женщина с коротко стрижеными седыми волосами - Надежда, тоже жительница центра. Ей было около пятидесяти, и она ушла от мужа после тридцати лет брака.

- Тяжелая сессия? - спросила она, заметив мое выражение лица.

- Да, - я вздохнула. - Много воспоминаний о детстве. О том, как всё начиналось.

Надежда понимающе кивнула:

- Знаешь, что самое страшное? Я не могла понять, в какой момент всё пошло не так. Он не был чудовищем с самого начала. Или я просто не видела?

- Я тоже часто об этом думаю, - призналась я. - Были ли знаки, которые я пропустила? Красные флажки?

- Конечно были, - горько усмехнулась Надежда. - Но нас не учили их замечать. Нас учили другому: «мужчины ревнуют, потому что любят», «настоящая женщина может изменить мужчину своей любовью», «если он обеспечивает семью, можно потерпеть его характер»... Слышала такое?

- Всю жизнь, - кивнула я.