Книга Развод. В клетке со зверем, страница 57 – Милана Усманова

Я перечитала последний абзац и улыбнулась. Эти слова были не только о выставке. Они были обо мне. О женщине, которая медленно, капля за каплей, возвращалась к жизни.

Холодный ноябрьский ветер трепал мой шарф, когда я выходила из редакции «Арт-Пространства». Сегодня был особенный день - моя первая очная встреча с редакционной командой. Две недели назад Вера Николаевна, главный редактор, одобрила мою первую статью, и с тех пор я написала еще три. Сначала я работала удаленно, под псевдонимом "Анна Верина", но сегодня Вера Николаевна настояла на личной встрече.

- Это наш новый автор, - представила она меня небольшому коллективу. - Тот самый, чьи статьи вызвали такой отклик у читателей.

Я стояла перед командой журнала, чувствуя одновременно гордость и странную уязвимость. Это было почти сюрреалистично - снова находиться в профессиональной среде, видеть заинтересованные, уважительные взгляды, направленные на меня. Не как на жену Романа Виноградова, а как на человека со своими талантами и мыслями.

- Мне очень понравился ваш анализ выставки Сергеева, - сказал молодой редактор отдела современного искусства. - Особенно то, как вы связали его работы с традицией русского авангарда.

- А мне - ваш взгляд на гендерные аспекты в серии Ивановой, - добавила девушка из отдела фотографии. - Очень свежая перспектива.

Я благодарно улыбалась, пытаясь скрыть смущение от похвалы, которая все еще казалась мне чем-то непривычным. За годы жизни с Романом я начала думать, что моё мнение игнорируют или обесценивают. Теперь же мои слова имели вес, вызывали реакцию, дискуссию.

После встречи Вера Николаевна отвела меня в сторону:

- Анна, - она использовала мой псевдоним, уважая мое желание оставаться в тени. - Я хотела бы предложить вам постоянную колонку. Еженедельно. С соответствующим повышением гонорара.

Я замерла:

- Постоянную?

- Да, - она кивнула. - Ваши тексты получают отличные отклики. Читатели ценят вашу искренность и глубину анализа. Редко встретишь автора, который сочетает профессиональные знания и такую… эмоциональную проницательность.

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Эмоциональная проницательность. Рома называл это "излишней чувствительностью" и "неспособностью мыслить рационально".

- Спасибо, - я сглотнула комок в горле. - Я… я с радостью принимаю ваше предложение.

- Отлично, - Вера Николаевна улыбнулась. - И подумайте о следующей теме. Может быть, что-то связанное с искусством как формой исцеления? Я заметила, эта тема проходиткрасной нитью через ваши работы.

Теперь, шагая по улице и вдыхая холодный воздух, я чувствовала странное опьянение. Не от алкоголя, а от свободы, от сознания собственной ценности, от того, что моя работа была признана и оценена.

Я уже собиралась перейти дорогу к остановке, когда заметила черный внедорожник, медленно двигающийся вдоль тротуара. Сердце пропустило удар, когда тонированное стекло поползло вниз.

- Лея.

Один слог, одно имя. Но этого было достаточно, чтобы весь мой триумф, вся радость мгновенно испарились, сменившись холодным, липким страхом.

Роман.

- Нам нужно поговорить, - его голос звучал спокойно, почти деловито. - Садись в машину.

Я отступила на шаг, оглядываясь по сторонам. Улица была довольно оживленной: люди спешили по своим делам, никто не обращал внимания на женщину и дорогую машину.