Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 48 – Милана Усманова

– АдвокатКрылова, – холодно перебил ее Александр, – вы сами открыли этот ящик Пандоры, подав иск с целью дискредитации ключевого свидетеля по уголовному делу. Если вы не готовы к последствиям, возможно, стоило лучше подумать, прежде чем подавать подобные заявления?

Судья постучала молотком.

– Довольно! – она посмотрела на часы. – Суд объявляет технический перерыв на десять минут для изучения представленных материалов.

Петрова встала и удалилась. В зале тут же начались бурные разговоры. Журналисты перешёптывались, показывая друг другу записи. Команда истца собралась в тесный кружок, что-то яростно обсуждая.

– Неплохо для начала, – тихо сказал мне Берсенев.

– Думаете? – негромко откликнулась я.

– Однозначно, – кивнул он.

Через двадцать минут судья вернулась. Её лицо было непроницаемым.

– Встать, суд идет! – объявил секретарь.

Все поднялись. Петрова села на свое место, взяла листок с записями.

– Рассмотрев ходатайства сторон и представленные материалы, суд постановляет, – её голос был ровным, официальным. – Ходатайство истца об обеспечении иска отклонить как необоснованное. Ходатайство ответчика о прекращении дела отклонить до проведения дополнительных процессуальных действий. Назначить комплексную компьютерно-техническую экспертизу по вопросам времени создания, способа формирования и правомерности доступа к спорному архиву данных.

Она сделала паузу, перелистнула страницу.

– Экспертизу поручить Государственному экспертному учреждению при Министерстве юстиции. Срок проведения экспертизы четырнадцать рабочих дней. Слушания возобновить после получения экспертного заключения. Следующее заседание назначить на тридцатое октября, четырнадцать часов ноль минут.

Она стукнула молотком.

– Заседание окончено.

Это была победа. Маленькая, тактическая, но победа. Нас не разгромили. Арест моих активов отклонили. Мы получили время на экспертизу, которая должна была подтвердить мою правоту.

Зал начал пустеть. Журналисты уже готовились броситься к выходу, чтобы первыми подать новости. Команда Ольги с мрачными лицами собирала документы. Марк неподвижно сидел в своём кресле, глядя в одну точку. Впервые за все эти месяцы я видела на его лице не уверенность, а растерянность.

Александр спокойно сложил свои бумаги в портфель. Встал, застегнул пиджак.

– Идёмте, – сказал он мне. – Нам нужно выбраться отсюда, пока не началась осада журналистов.

Мы вышли из зала суда. Толпа репортёров тут же набросилась на нас, но на этот раз всё было по-другому. Александр не прятался и не убегал. Он остановился прямо перед камерами, взял меня за локоть – жест защиты и поддержки, – и посмотрел в объективы.

– У нас нет комментариев по существу дела, – сказал он ровным, уверенным тоном. – Отмечу только, что суд отклонил все ходатайства истца и назначил независимую экспертизу. Мы уверены, что она полностью подтвердит нашу позицию. Госпожа Сокольская является потерпевшей, а не обвиняемой в этой истории.

Вопросы сыпались градом, но адвкат, не говоря больше ни слова, провел меня сквозь толпу к черному седану, ожидавшему у входа. Его водитель уже держал открытой заднюю дверь.

Мы сели в машину. Дверь захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира и журналистского шума. Несколько минут ехали в полной тишине. Я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы, но мысли были совсем не о только что прошедшем заседании, а совершенно о другом.