Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 51 – Милана Усманова

Я внимательно посмотрела в эти синие-синие, как бездонный океан, глаза и медленно кивнула. Подумала мгновение и начала говорить. Я рассказала о зависти Ольги, которая всегда сквозила в мелочах. О ее паническом страхе бедности: она выросла в весьма небогатой семье. О её жажде признания, о желании быть не просто «подругой известного архитектора», а самостоятельной, значимой фигурой. О том, как она восхищалась Марком, его силой и непоколебимостью.

– Она полагает, что она – его равноправный партнёр. Оля верит, что они, как Бонни и Клайд, одна команда против всего мира. Она не понимает, что для Марка она просто функция. Умная и полезная, но просто функция. И когда перестанет быть полезной или станет опасной, он избавитсяот нее, не задумываясь.

– Отлично, – кивнул Александр. – Значит, наша задача доказать ей это. Заставить ее увидеть своё реальное будущее.

Адвокат встал и начал ходить по комнате, а я продолжила:

– У нас есть информация от Тарасова. Не только про землю. Он рассказал нам еще кое-что. Про швейцарский банк. Про новый семейный траст, учреждённый Марком три месяца назад. На случай «непредвиденных обстоятельств». Тарасов помогал ему с контактами.

– Семейный траст?

– Да. Куда будут переведены основные чистые активы в случае полного краха «Строй-Инновации». Чтобы начать жизнь с “нуля”.

Берсенев резко остановился и остро на меня посмотрел:

– Я ещё не дошёл до этой части в отцовских бумагах. Интересно получается… Хм-м…

– Как вы думаете, чье имя стоит в бенефициарах этого траста, кроме самого Марка? – спросила я, и, не дав ему предположить, выстрелила: – Там только одно имя. Имя его матери, Анны Захаровой. Ни меня, ни Ольги там нет и в помине. Мой экс благоверный готовился предать нас обеих с самого начала.

Это был Марк во всей своей красе. Никакой любви, никакой привязанности. Только холодный, животный инстинкт самосохранения.

– Ольга об этом, естественно, не знает, – понимающе усмехнулся Саша. – Но узнает. Скоро. И узнает она это от вас.

– Почему от меня? Я не могу и не хочу с ней встречаться.

– А вам и не нужно. Вы напишете ей сообщение. Одно. Короткое. Завтра вечером, после того, как выйдет заметка про Тарасова, и они оба будут на нервах. Вы напишете ей не как враг, а как бывшая подруга. Как женщина, которая хочет предостеречь другую женщину.

Мужчина снова подошел ко мне, сел напротив. Он смотрел на меня серьезно, без тени игры:

– Вы напишете ей что-то вроде: «Оля, я знаю, что между нами всё кончено. Но я не могу не сказать. Будь осторожна с Марком. Я случайно узнала про новый швейцарский траст. Поинтересуйся, кто там бенефициар. Это просто дружеский совет».

Я смотрела на него, понимая весь яд этого плана. Это сообщение, пришедшее в момент, когда их империя начнет шататься, станет бомбой. Оно не обвиняло. Оно «предостерегало». Оно било в самую суть страхов Оли – страха быть использованной и выброшенной. Оно заставит её сомневаться в любовнике. А сомневающийся союзник – это уже почти предатель.

– Она не поверит, – покачалаголовой я.

– Проверит, – возразил Берсенев. – У нее, как у юриста, есть доступ к некоторым его документам. Начнёт копать. И найдет подтверждение. И в этот момент их союз даст первую трещину. И потом по этой же трещине мы ударим снова, со всей силы.