Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 52 – Милана Усманова

Мой собеседник плавно поднялся, как большой хищник.

– На сегодня всё. Вам нужно отдохнуть. Вот моя визитка, тут все мои номера, в том числе и личный, во второй строке. Завтра начнётся новый этап. Помните? Мы выходим из тени.

Он ушел, оставив меня одну в этих огромных, гулких апартаментах с видом на весь город.

Энергия Берсенева, его холодный напор на время придали мне сил, но как только за ним закрылась дверь, на меня снова навалилась тревога. Но теперь она была не о Марке или Ольге. Она была о Льве Борисовиче. Мне нужно было увидеть его. Убедиться, что с ним всё в порядке.

Я медленно подошла к окну. Москва горела под ногами, переливаясь всеми цветами радуги, как рассыпанные бриллианты. Я больше не чувствовала себя жертвой. Я чувствовала себя игроком, которому только что раздали на руки несколько козырей. Вот только игроком страшно уставшим. Вымотанным.

Приняв душ, легла спать. Вырубилась почти мгновенно. Впервые за всё время мне не слились ужасы тюремной жизни. Я вообще не видела снов. Мозг отключился, давая мне так нужную передышку.

Утром проснулась ближе к девяти. Для меня чудовищно поздно! Встала, никуда не спеша, прошла в ванную комнату, приняла душ.

В зеркале я видела всё ту же, истощённую переживаниями, преданную близкими людьми, женщину. Но щёки были уже не столь бледны. Или я просто пыталась так себя приободрить?

Вскоре принесли завтрак. Плотно поев, взяла визитку Александра и позвонила ему. Я помнила новые правила игры: никаких шагов без его ведома.

– Слушаю, – один долгий гудок спустя, прозвучал его деловой, лишённый эмоций, голос.

– Александр Львович, это Елена Сокольская. Я прошу прощения за беспокойство. Я бы хотела навестить вашего отца. Узнать, как он.

В трубке на несколько секунд повисла тишина. Я буквально физически ощущала, как он взвешивает риски.

– Хорошо, – наконец ответил он. – Сейчас я не могу поехать с вами, у меня переговоры. Мой водитель отвезет вас. Он будет ждать внизу у входа через пятнадцать минут. И, Елена Викторовна…

– Да?

– Будьте осторожны.

Ровно через пятнадцать минут я спустилась вниз. У входа стоял тот же черный седан. Водитель, молчаливый мужчина крепкого телосложения, открыл мне дверь. Мы ехали в полной тишине. На одном из крутых поворотов на набережной его пиджак слегка распахнулся, и я увидела на поясе кобуру с рукояткой пистолета. Это заставило меня нервно поёжиться. В мире Берсенева, даже водители был вооружены. Здесь безопасность – это не пустой звук.

В больнице меня почти сразу пропустили в палату. Лев Борисович лежал на высокой кровати, опутанный проводами и трубками. Он был бледен и выглядел непривычно хрупким, но его глаза, когда он открыл их и посмотрел на меня, сияли жаждой жизни и ясным умом.

– Дочка Виктора… – прошептал он. – Пришла…

– Как вы себя чувствуете, Лев Борисович? – мягко спросила я, присаживаясь на стул рядом с кроватью. – Я пришла сказать вам спасибо. И сказать, что ваш сын… он крутой.

Закревский слабо улыбнулся, но в его глазах, кроме гордости за собственного ребёнка, мелькнула боль, не физическая, а душевная.

– Саша… упрямый, как его мать. Но всё-таки приехал, узнав, что мне плохо…

– Я никогда вас не спрашивала о семье. Простите, совсем зачерствела, – невольно вырвалось у меня.

Лев Борисович долго молчал, глядя в потолок. Когда заговорил, голос его был тихим, но полным тяжести прожитых лет.