Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 59 – Милана Усманова

Я слушала его, анализировала ход его мыслей и холод, начавшийся где-то в районе солнечного сплетения, медленно расползался по всему телу. Кровь отхлынула от лица. Я смотрела на Берсенева, и его цинизм больше не казался мне отталкивающим. Он казался пугающе реалистичным. Я, поглощённая своей борьбой, своими схемами и доказательствами, ни на секунду не задумалась об этом. Я думала о честной юридической войне, а Марк уже давно был готов на бойню без правил.

Мои руки под столом сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Вся моя уверенность, вся моя холодная ярость, которую я в себекультивировала, рассыпалась в прах перед одной простой мыслью: из-за меня моим родителям может угрожать реальная, физическая опасность.

– Я… я и представить себе подобного не могла, – прошептала я. И это было признание не просто в ошибке. Это было признание в собственной наивности.

– Вот именно, – мягко, но без тени сочувствия, сказал собеседник. – Вы думали как жертва, которая хочет справедливости. А нужно думать как хищник, жаждущий выжить.

Он помолчал, давая мне осознать всю тяжесть сказанного, а затем достал свой телефон и положил его на стол:

– Мне нужны их адреса. Дачный и городской. Номера телефонов. Все, что у вас есть.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Зачем?

– Потому что с этого момента за ними будут присматривать, – его тон не терпел возражений. – Мои люди. Это будет невидимая охрана. Никаких черных джипов у подъезда. Просто два-три человека в районе, следящие, чтобы к ним не приближались «случайные» сантехники или «внезапные» проверяющие из газовой службы. Они ничего не заметят. Но будут в полной безопасности. Дайте мне их контакты, Елена Викторовна. И я обещаю, Захаров до них не дотянется.

Я медленно взяла его сотовый. Пальцы слегка дрожали. По памяти написала всё, что требовалось. Подспудно я понимала, что тем самым полностью, без оглядки доверяюсь Берсеневу и передаю ему командование.

Я проявила бездну доверия к этому холодному, эффективному и невероятно чужому человеку. Я вручила ему в руки безопасность самых дорогих мне людей. И от этого было одновременно страшно и… правильно.

– Спасибо, – прошептала я, вернув ему гаджет.

– Это часть моей работы, – ответил он, убирая телефон.

Мы закончили обед в молчании. Вернувшись в апартаменты, я чувствовала себя опустошенной. Разговор с папой и холодный прагматизм Александра снова вернули меня к реальности. Впереди была война, а в войне не место сентиментальности.

Вечером, когда за панорамными окнами уже раскинулась бархатная темнота, усыпанная огнями ночной Москвы, Берсенев подошел ко мне. Он снова был собран и готов к бою, его лицо вернуло выражение хищной сосредоточенности.

– Теперь Ольга, – сказал он. – Она, ознакомившись с заметкой про Тарасова, вся на нервах, сейчас наверняка близка к панике, накрутив себя до предела, достаёт Захарова, требует объяснений. Онане знает, чего ждать от нас ещё. Самое время для вашего «дружеского совета», который ударит по её оголённым, раскалённым нервам.

Он протянул мне какой-то новый телефон. Я взяла его, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Я знала, что этот шаг своеобразная точка невозврата. После отправки этого сообщения пути назад уже не будет.

– Что, если она не поверит? – спросила я снова, взволнованно прикусив губу. – Что, если она покажет сообщение Марку?