Книга Развод. Временное перемирие, страница 14 – Лия Латте

И первый пункт:

«Съесть целую банку черной икры. Одной. Большой ложкой».

В этот момент на кухнювошел Кирилл. Он нес поднос с завтраком для бабушки. Он увидел блокнот, посмотрел на меня, и в его глазах я снова увидела этот странный, незнакомый мне блеск. Это был не цинизм. Это был азарт.

— Отличный первый пункт, Вера Павловна, — сказал он, ставя поднос на стол. — Думаю, с него и начнем. Сегодня же.

Он посмотрел на меня поверх головы бабушки.

— Я ведь обещал, что все будет на высшем уровне. Это, как я понимаю, тоже часть сделки.

Он говорил о последних желаниях умирающего человека так, будто это был новый, интересный бизнес-проект. И я стояла, смотрела на него и совершенно не понимала, что творится у него в голове.

Это была очередная жестокая манипуляция? Или в этом холодном, расчетливом монстре проснулось что-то человеческое?

Следующий день на работе был еще хуже предыдущего. Я приехала в офис с одной-единственной целью — уволить Маркова.

Я репетировала эту речь всю дорогу, подбирая самые холодные и уничижительные формулировки. Но когда я вызвала его к себе, он пришел не один, а с двумя другими начальниками отделов.

Они молча встали за его спиной, как каменные изваяния, и я поняла, что это — ультиматум. Если я уволю его, они уйдут следом. А это означало полный коллапс производственного блока, который я в одиночку не смогу восстановить месяцами.

Я отступила. Сказала, что мы вернемся к этому разговору позже, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. Они ушли, и я видела в их глазах плохо скрытое торжество.

Я сидела в кресле своего отца и чувствовала себя маленькой, испуганной девочкой, которую взрослые дяди только что поставили в угол.

Весь оставшийся день я пыталась разгрести текучку, но каждая бумага, каждый звонок только подчеркивали, насколько я не контролирую ситуацию. Люди обращались ко мне, но я знала, что за моей спиной они ждут решения Кирилла.

Около шести вечера на мой телефон пришло сообщение от него. Я ожидала очередную язвительную шпильку, но текст был другим.

«Сегодня в восемь ужин. Не опаздывай. Пункт первый».

Я смотрела на эти слова, и меня затрясло. Пункт первый…

Икра?

Пока я тут пыталась спасти нашу компанию от пожара, который он же и устроил, он играл в доброго волшебника.

Он развлекался.

Использовал последние желания моей бабушки как очередной пункт в своем бизнес-плане, как способ продемонстрировать свою безупречность.

Я хотела написать ему что-то злое. Что-то о том, что у меня нет времени на его игры. Но палец замер над экраном.

Я не могла. Я не могла отнять у бабушки эту маленькую, последнюю радость. Он знал это. И пользовался этим, загоняя меня в еще более тесную клетку.

Я приехала домой ровно в восемь, злая и уставшая до дрожи в коленях. Я была готова к чему угодно, но не к тому, что увидела.

В столовой был приглушен свет. Горели свечи. Стол был накрыт на троих, с нашей лучшей посудой и хрустальными бокалами.

Бабушка сидела во главе стола, наряженная в свое любимое шелковое платье, которое я не видела на ней уже много лет. Она выглядела помолодевшей, ее щеки горели румянцем, а глаза блестелиот предвкушения.

Кирилл стоял рядом. Он был в идеально выглаженной рубашке, и в руках у него было ведерко со льдом, в котором стояла бутылка шампанского.

Увидев меня, он улыбнулся. Не мне. Бабушке.