Книга Развод. Временное перемирие, страница 28 – Лия Латте

Наконец, из трубки донесся сдавленный вздох, а затем резкий, гортанный смех.

— Фрау Измайлова, вы меня удивляете, — голос Шмидта сочился ледяной яростью. — Я слышал, вы финансист. Не знал, что в вашей компании финансисты занимаются шантажом.

— Я занимаюсь защитой интересов моей компании, герр Шмидт, — отчеканила я. — А вы, как я погляжу, занимаетесь тем, что пытаетесь решить свои проблемы за чужой счет. Так что давайте не будем говорить о методах. Давайте говорить о результате. Договор у вас на почте. Часы тикают.

Я повесила трубку, не дав ему возможности ответить.

И вот тогда меня накрыло. Адреналин отступил, и по телу прошла волна ледяного ужаса. Что я наделала?

Я, Катя Измайлова, тихая, правильная девочка, только что угрожала одному из столпов немецкого бизнеса, используя информацию, полученную сомнительным путем.

Я переступила черту. Ту самую, за которой заканчивался мир моего отца и начинался мир Кирилла. Мир, где нет правил, а есть только цели.

Я подошла к окну. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая о войнах, которые велись в этих стеклянных башнях.

Я проиграла. Конечно, я проиграла.

Сейчас Шмидт позвонит своим юристам, поднимет скандал, и от репутации нашей компании не останется и камня на камне.

Прошел час. Потом еще один. Я сидела в своем кресле, не в силах пошевелиться, ожидая приговора. Каждый звонок телефона заставлял вздрагивать. Но звонков не было.

Ровно в три часа дня мой компьютер пиликнул. Входящее письмо.

Тема: «Re: Final Contract».

Отправитель: «Klaus Schmidt».

Внутри было одно-единственное вложение. Скан договора. С подписью и печатью. И короткая приписка:

«Надеюсь, дальнейшее сотрудничество будет более… традиционным. Жду ваш экземпляр».

Я смотрела на экран, и по щекам потекли слезы. Но это были не слезы слабости или страха. Это были слезы ярости, которая наконец нашла выход. Слезы облегчения. Слезы триумфа. Я победила. Одна.

Я распечатала договор.Взяла его в руки, чувствуя приятную тяжесть дорогой бумаги. И пошла. Прямиком в кабинет Маркова.

Я не постучала. Просто открыла дверь. Он сидел за своим столом, разговаривая по телефону. Увидев меня, он изменился в лице и торопливо сбросил вызов.

— Я же просил не беспокоить!

— Боюсь, вам придется сделать исключение, Виктор Семенович, — я подошла к его столу и положила перед ним подписанный договор. — Немцы приняли наши условия. Все до единого. Так что можете смело рвать тот лист, что я вам дала утром. Свой пост вы сохранили. Пока.

Он уставился на подпись Шмидта так, словно это был автограф призрака. Его лицо медленно заливала краска унижения.

— Как?..

— Профессионализм, Виктор Семенович. Качество, о котором вы, кажется, стали забывать, — я развернулась. — Ах да. С этого дня все ключевые решения по вашему отделу вы согласовываете лично со мной. И если я еще хоть раз узнаю, что вы обсуждаете мои распоряжения с кем-то за моей спиной… порвать я решу уже совсем другой документ. Вам все ясно?

Он молчал, глядя на меня с нескрываемой ненавистью.

— Я спросила, вам все ясно?

— Так точно, Екатерина Алексеевна, — процедил он сквозь зубы.

Я вышла из его кабинета, и впервые за эти дни мне стало легко дышать. Я чувствовала, как расправляются плечи. Я отвоевала не просто контракт. Я отвоевала уважение. Через страх, через силу, но отвоевала.