Книга Развод. Временное перемирие, страница 34 – Лия Латте

Я нажала на вызов. После второго гудка он ответил.

— Слушаю. — Дмитрий, это Екатерина. Мне нужна ваша помощь. И это не касается бизнеса.

На том конце провода воцарилась тишина. Не удивленная, а скорее напряженная, анализирующая. Я слышала его ровное дыхание. Он ждал.

— Мне нужно знать, что происходит в моем доме, — продолжила я, и мой голос, несмотря на стальной самоконтроль, слегка дрогнул. — Мне нужно знать, о чем договорились мой муж и моя бабушка.

Снова пауза. Я могла почти физически ощутить, как он взвешивает риски, просчитывает варианты. Его молчание было красноречивее любых слов. Он понимал, что я прошу его не просто о помощи. Я предлагала ему стать соучастником в опасной игре против очень сильных противников.

— Это действительно больше не про бизнес, — наконец сказал он, и в его голосе не было ни капли удивления. Только сухая констатация. — Где и когда?

— Я сообщу, — ответила я и повесила трубку.

Следующие два дня превратились в самый страшный спектакль в моей жизни. Я играла роль, которую мне отвели. Роль сломленной женщины. Я почти не выходила из своей комнаты, отказывалась от еды, часами лежала, глядя в потолок. Я была идеальной картинкой депрессии и апатии.

И они поверили.

Кирилл окончательно вернул себе власть. Он уезжал в офис рано утром, одетый в безупречный костюм, с выражением хозяина мира на лице, и возвращался поздно вечером, принося с собой запах дорогих сигар и победы.

Он не злорадствовал, нет. Он был выше этого. Он вел себя как великодушный победитель: спрашивал о моем самочувствии, предлагал вызвать врача, приносил мне книги, которые я не открывала. Его забота была такой же фальшивой и удушающей, как и его любовь.

Бабушка же окружила меня вязкой, удушливой паутиной жалости и опеки. Она часами сидела у моей кровати, рассказывала истории из своего детства, приносила мне бульоны, которые я отодвигала. Она постоянно повторяла, какое правильное решение я приняла.

— Все наладится, деточка, — говорила она, гладя меня по руке своей сухой, морщинистой ладонью. — Кирилл — сильный мужчина. Он все возьмет на себя. А твое место — рядом с ним. Быть его опорой, его тихой гаванью. Женщине не нужно бороться. Женщине нужно любить.

Каждое ее слово было пропитано ядом. Я смотрела на ее любящее, родное лицо и видела перед собой чудовище. Я улыбалась ей, кивала и молча ее ненавидела.

На третий день я поняла, что пора действовать. Я спустиласьк завтраку, бледная, с темными кругами под глазами — результат двух бессонных ночей.

— Мне нужно в город, — сказала я тихо, глядя в свою тарелку. — Хочу… хочу встретиться с подругой. Может, сходить в спа. Просто… отвлечься.

Кирилл оторвался от своего планшета и смерил меня оценивающим взглядом.

— Хорошая идея, — одобрил он. — Тебе нужно развеяться. Возьми мою машину.

Он бросил мне на стол ключи от своего спортивного «Ягуара». Жест собственника. Даже в этом он демонстрировал свою власть. Я промолчала.

Я ехала в город, и у меня было ровно три часа. Три часа, чтобы сделать самый важный ход в своей жизни.

Я отправила Дмитрию сообщение с адресом неприметного кафе на окраине города и временем встречи. Ответ пришел через минуту: «Буду».

Я сидела за столиком в самом дальнем углу, заказав мятный чай. Он пришел ровно в назначенное время. Сел напротив. Сегодня на нем был не строгий офисный костюм, а джинсы и кашемировый джемпер. Он выглядел моложе и… опаснее.