Книга Развод. Временное перемирие, страница 53 – Лия Латте

Остаток ночи я не спала. Я лежала, глядя в потолок, и слушала, как тикают часы.

Шесть утра. Семь. Восемь.

В восемь пятнадцатьон проснулся. Встал, принял душ, как ни в чем не бывало. Звук воды был пыткой. Я слышала, как он насвистывает. Звук этой фальшивой, беззаботной мелодии впивался в мой мозг, как сверло.

Он вышел из ванной, застегивая манжеты дорогой рубашки.

— Вставай, — бросил он, не глядя на меня. — Приведи себя в порядок. Ты должна выглядеть прилично. Кофе принесу сюда.

Он открыл дверь ключом. Свобода? Нет. Он вышел, и я снова услышала, как ключ поворачивается в замке снаружи. Он запер меня.

Я была одна.

Я подошла к окну. Внизу, у ворот, никого не было. Пусто.

Ровно в девять утра, как и было сказано в том сообщении, раздался звонок в дверь. Я слышала его даже со второго этажа.

Он приехал.Антонов.

Я опустилась на край кровати. Я вдруг почувствовала ледяной холод, идущий от ступней. Я посмотрела на часы. Девять ноль пять. Где же Семен Борисович? Где полиция? Он не получил сообщение? Или он не поверил?

Шаги в коридоре. Ключ в замке.

Дверь открылась.

Вошел Кирилл. Его лицо было спокойным, почти торжественным. За ним… бабушка. В своем кресле-каталке. Она молча въехала в комнату и остановилась у двери, перекрывая выход.

— Доброе утро, деточка, — ее голос был приторно-сладким. — Готова к новому дню?

— Доктор Антонов уже здесь, — сказал Кирилл, закрывая за собой дверь. Он не запирал ее. В этом больше не было нужды. Бабушка была стражником. — Он принес тебе то, что поможет успокоиться перед встречей. Ты выглядишь бледной.

Это был не вопрос.

— Нет… — прошептала я, медленно пятясь к окну. — Мне не нужно. Я в порядке.

— Катя, не начинай, — он устало вздохнул, как будто я была несносным ребенком. — Мы же все решили. Это просто укол, чтобы ты не нервничала.

Он кивнул бабушке.

— А теперь, — Кирилл улыбнулся, — давай позовем доктора.

Дверь открылась и в комнату вошел Антонов.

Он был дорогом костюме, с галстуком, без халата. И с небольшим металлическим кейсом в руке. Он открыл его с деловитым щелчком. Внутри, на черном бархате, лежал один-единственный, уже наполненный шприц.

— Нет! НЕ-Е-ЕТ! — я закричала.

Я больше не была сломленной куклой. Я была зверем, которому нечего терять. Я схватила с туалетного столика тяжелый флакон его парфюма и швырнула его в них.

Кирилл легко увернулся. Флакон разлетелся вдребезги о стену, и комнатанаполнилась удушливым запахом.

— Держи ее! — крикнул он бабушке.

Он бросился на меня. Я отбивалась, царапалась, кусалась, но он был сильнее. Он схватил меня за запястья и прижал к стене.

— Держите руку! — приказал он бабушке.

И она, моя родная бабушка, подъехала на своем кресле и своей рукой, покрытой пергаментной кожей, схватила меня за локоть с мертвой, совершенно не старческой хваткой, обнажая вену.

Антонов подходил ко мне. Он смотрел не на меня, а на мою руку. Я видела не иглу. Я видела только ее кончик. Маленькую, блестящую точку, которая сейчас должна была все закончить.

«Нет. Нет. Нет. Семен Борисович… Пожалуйста…»

Я закричала. Громко, отчаянно, понимая, что это конец.

И в тот самый миг, когда игла почти коснулась моей кожи…

ГРОХОТ!

Не стук. А такой глухой, сокрушительный удар по входной двери, от которого задрожал пол у меня под ногами.

Все трое замерли. Кирилл не отпускал меня, но его голова резко повернулась в сторону коридора.