Книга Развод. Временное перемирие, страница 70 – Лия Латте

— Дима! — я кричала его имя, не узнавая своего голоса.

Меня накрывало волнами удовольствия — яркого, острого, почти болезненного. Я чувствовала, как внутри все сжимается, пульсирует вокруг него, требуя еще, сильнее, глубже.

Он почувствовал это. Он перехватил мои руки, прижал их к подушке над головой, лишая возможности двигаться, и ускорил темп. Его движения стали резкими, добивающими. Он рычал сквозь зубы, его лицо исказилось от напряжения и наслаждения.

Финал накрыл нас одновременно. Мир взорвался вспышкой белого света. Я выгнулась дугой, крича от разрывающего меня удовольствия, чувствуя,как он изливается в меня горячими толчками, отдавая всего себя без остатка.

Мы рухнули на сбитые простыни, тяжело дыша, мокрые от пота, переплетенные конечностями. Сердце колотилось где-то в горле, гулко отдаваясь в висках.

Дмитрий не отодвинулся. Он остался лежать на мне, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, щекоча кожу.

Он поцеловал меня в плечо — нежно, трепетно.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

Это прозвучало так просто и естественно, словно он говорил это каждый день.

Я провела рукой по его мокрым волосам, по сильной спине, чувствуя под пальцами каждую мышцу. Впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой. Я не чувствовала себя товаром. Я была женщиной. Любимой, желанной и живой.

— Я знаю, — прошептала я, закрывая глаза. — Я знаю.

Я проснулась от света. Он бил в окно, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, и падал прямо на подушку.

Я потянулась, чувствуя приятную, сладкую ломоту во всем теле. Рядом никого не было, но подушка хранила вмятину от его головы и слабый запах его кожи.

На тумбочке лежал листок, вырванный из блокнота.

«Уехал в офис пораньше. Надо подготовить отчеты для Игнатьева. В холодильнике есть еда, кофе в шкафчике. Не спеши. Я тебя люблю. Д.»

Я провела пальцем по буквам. «Я тебя люблю». Три слова, которые Кирилл говорил мне тысячу раз, но которые только сейчас обрели вес.

Я встала, накинула рубашку Дмитрия, которая была мне велика размера на три, и пошла на кухню. Там было пусто, но на столе стояла чашка и турка.

Я сварила кофе, нашла в холодильнике сыр и хлеб. Ела, сидя на подоконнике и глядя на утренний город. Мне было спокойно. Впервые за эти недели мне было абсолютно, кристально спокойно. Я знала, что я не одна. Я знала, что справлюсь.

Телефон, который я оставила в кармане пиджака, начал вибрировать. Я нехотя слезла с подоконника, прошла в коридор и достала трубку.

Незнакомый номер.

— Да?

— Екатерина Алексеевна? — женский голос. Высокий, нервный, с истеричными нотками.

— Слушаю.

— Это Жанна. Жанна Вольская.

Я замерла. Любовница. Та самая, ради которой Кирилл снимал квартиру, которой дарил украшения, купленные на деньги моей компании. Та, с которой он мне изменял.

Внутри не шевельнулось ничего. Ни ревности, ни боли. Только легкое удивление и брезгливость.

— Чего вы хотите, Жанна?

— Нам надо встретиться. Срочно.

— С чего бы это? — усмехнулась я. — У меня нет желания пить с вами кофе и обсуждать моего мужа. Он теперь в надежных руках государства.

— Это касается денег! — взвизгнула она. — Он обещал мне! Он сказал, что перевел деньги на счет, но карта заблокирована! Я не могу снять ни копейки! Арендодатель требует плату за квартиру, или выгонит меня завтра!