Книга Измена. Спаси меня, если сможешь, страница 61 – Лия Латте

Сейчас я былапросто испуганной, раненой женщиной, которой было очень, очень больно и страшно за тех, кто остался в разбитой машине.

И тут, сквозь шум и боль, я услышала его голос. Громкий, требовательный, властный, перекрывающий вой сирен.

— Ксения! Ларина!

Мое сердце сделало судорожный скачок. Я повернула голову, едва сдерживая стон. Он шел сквозь толпу спасателей и медиков так, будто никого больше не существовало, прямиком ко мне.

Андрей Викторович.

Но он был не похож на себя. Бледный, с плотно сжатыми челюстями, а в глазах — что-то такое… напряженное, почти дикое. Он выглядел разъяренным. Или испуганным? Я не могла понять.

Он подлетел к моим носилкам, властно оттеснив фельдшера из другой бригады, который пытался приладить мне на руку манжету тонометра. Опустился на колено рядом, его пальцы, сильные и неожиданно осторожные, коснулись моего лба, шеи, проверили реакцию зрачков фонариком.

Я заметила, как едва заметно дрожат кончики его пальцев. Или это я дрожала так сильно, что мне казалось?

— Голова болит? Где? — спросил он резко, его взгляд впился в мой, требуя немедленного ответа.

— Везде… — пролепетала я, чувствуя, как от его близости, от этого пристального взгляда становится трудно дышать. — Тошнит…

— Потеря сознания была? — бросил он фельдшеру, не отрывая глаз от меня.

— Не знаем пока, только достали…

— Шейный воротник! Немедленно! Готовить к транспортировке! КТ головы! Срочно! В областную! — командовал он быстро и четко.

— Но по протоколу в седьмую ближе… — попытался возразить фельдшер.

— Я сказал — в областную! — рявкнул Андрей Викторович так, что тот испуганно отшатнулся. — Там лучшая нейрохирургия! Живо! Я сам свяжусь с больницей!

По одному его взгляду можно было понять, что он не потерпит никаких возражений. Он снова был главным врачом, человеком, который держит всё под контролем.

Но та секунда, когда я увидела его глаза до того, как он взял себя в руки… Что это было? Страх?

— Мои… как они? Петрович? Антон? — прошептала я, пытаясь приподнять голову, чтобы разглядеть хоть что-то за его спиной.

— Лежи! — его рука твердо опустилась на моё плечо, не давая подняться. Голос был жестким, но в нем проскользнула какая-то новая нотка. — Живы. О них позаботятся. Сейчас главное — ты.

Меня понесли к другой машине скорой.Его лицо на мгновение оказалось совсем близко. Я видела каждую черточку, каждую морщинку у глаз, видела, как надулась вена на его лбу.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна в полумраке салона, слыша только вой сирены и стук собственного сердца. Его лицо, его глаза, его голос — всё смешалось в голове с болью и страхом.

Почему он приехал? Почему он так отреагировал? Голова раскалывалась, мысли путались, и темнота снова начала наступать, унося с собой образ его напряженного лица и странный, непонятный взгляд его темных глаз.

Тихое, монотонное пиканье выдернуло меня из темноты. Не резкое, как кардиомонитор в скорой, а спокойное, размеренное. Запах тоже был другой — стерильный. Спирт, лекарства. Больница.

Я медленно открыла глаза. Белый потолок. Белые стены. Я лежала на кровати, довольно удобной. Голова все еще гудела, но уже не так сильно, как после аварии. Я осторожно пошевелилась — тело отозвалось тупой болью в ребрах и плече. На руке — катетер, от него тянулась тонкая трубка капельницы.