Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 6 – Лия Латте

Того самого, ради которого он, казалось, был готов свернуть горы три года назад, когда мы впервые услышали диагноз. «Критический стеноз аорты».

Я помню его лицо тогда – бледное, сжатые кулаки. «Мы справимся, Наташ. Слышишь? Мы справимся. Я найду деньги. Я все сделаю». И ведь делал. Работал на двух работах, отказывал себе во всем.

Или только делал вид? Была ли его забота искренней, или это была лишь игра, маска, которую он носил, пока ему не стало слишком тяжело? Когда он сломался? Когда появилась она, Лена, носящая под сердцем его «здорового» ребенка?

Я вспомнила нашу квартиру. Или теперь уже не нашу? Он приводил её туда? В нашу спальню… Ком к горлу подкатил с новой силой. Предательство было таким тотальным, таким уродливым, что разум отказывался его принимать.

И главное – деньги. Все до копейки. Забрать у больного сына шанс на жизнь ради собственногокомфорта… Это было за гранью понимания.

А Марк Орлов? Этот холодный, властный, непроницаемый человек. Он купил меня. Да, именно так. Купил мою свободу, мое согласие на этот фарс в обмен на жизнь Максима.

Я должна быть благодарна ему до гроба. И я благодарна.

Но одновременно я чувствовала унижение, страх перед ним, перед его контролем. «Полное подчинение моим инструкциям». «Никакой эмоциональной вовлеченности». Он говорил со мной как с вещью, как с инструментом для достижения своих целей.

Спасение фонда… Наверное, для него это важнее человеческих чувств. Может, он прав? Может, в этом мире выживают только такие – расчетливые, бесчувственные, идущие по головам?

Я снова села в кресло. Закрыла глаза. Перед внутренним взором – лицо Максима. Бледное, с синевой под глазами. Его тихий голос: «Мам, я потерплю». Мой мальчик, мой маленький герой.

Он не заслужил всего этого. Ни болезни, ни отца-предателя, ни матери, втянутой в унизительную сделку. Я должна быть сильной. Ради него. Я выдержу все. И эту бесконечность ожидания, и холод Орлова, и предстоящий фарс помолвки. Лишь бы Максим жил. Лишь бы его сердечко билось ровно и сильно.

Время шло. За окном коридора начало светать. Бледные лучи рассвета пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу полосы света и тени. Я чувствовала себя совершенно разбитой, выжатой до капли. Голова гудела от недосыпа и напряжения.

И тут я увидела его.

Марк Орлов шел по коридору – в безупречно чистом хирургическом костюме, но без маски. Его лицо выглядело уставшим, но, как всегда, непроницаемым. Ни тени улыбки, ни капли сочувствия. Он подошел ко мне. Я вскочила, сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди.

— Марк Семенович? — голос сорвался.

Он остановился в паре шагов от меня, его серые глаза изучающе посмотрели на меня. Секундная пауза показалась мне невыносимой.

— Операция технически прошла успешно, Наталья Сергеевна, — произнес он спокойным, ровным голосом, лишенным эмоций. Словно сообщал о результатах лабораторного анализа. — Стеноз устранен. Гемодинамика стабильная. Однако состояние Максима остается тяжёлым, ближайшие сутки будут критическими. Прогнозы пока давать преждевременно.

Успешно. Технически успешно. Состояние тяжёлое. Критические сутки. Прогнозы преждевременны. Я вцепилась в эти слова, пытаясь осознать их смысл.

Сердце бешено колотилосьот смеси дикого облегчения и не отступающего страха. Он жив. Операция позади. Но опасность еще не миновала.