Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 9 – Лия Латте

— Кстати, Наталья Сергеевна, — добавил он холодно, почти с брезгливостью. — Вам нужно привести себя в порядок. Вы слишком плохо выглядите. Моя невеста не может позволить себе появляться на людях в таком виде.

Слова Орлова повисли в воздухе, как приговор.

— Вы слишком плохо выглядите. Моя невеста не может позволить себе…

Моя невеста. Не я, Наталья, раздавленная горем и предательством мать, а абстрактная «его невеста», функция, роль, которую я должна исполнять безупречно.

Он ушел, а я осталась сидеть в коридоре, чувствуя, как последняя капля самоуважения вытекает из меня вместе со слезами унижения. Хотелось исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать этой боли, этого стыда, этого бессилия.

Сколько я так просидела, не знаю. Очнулась от того, что кто-то осторожно тронул меня за плечо. Пожилая санитарка тетя Маша, которую я знала ещё по прошлым госпитализациям Максима.

— Наташенька, деточка, ну что ж ты так убиваешься? — ее голос звучал очень сочувствующе, по доброму. — Пойдем, я тебе чайку налью с ромашкой, успокоишься немного. Нельзя так себя изводить.

Её простое человеческое участие было для меня подобна спасательному кругу, не позволившему мне уйти на дно. Я позволила ей поднять меня и довести до сестринской комнаты отдыха. Она усадила меня на диванчик, принесла горячий, ароматный чай.

Я пила маленькими глотками, чувствуя, как тепло немного разгоняет ледяной холод внутри. Тетя Маша сидела рядом, молча гладила меня по руке. Она не задавала вопросов, и я была ей за это безмерно благодарна.

Благодаря ее хлопотам и сочувствию дежурного врача, мне разрешили временно ночевать на старой, продавленной кушетке в небольшой ординаторской в конце коридора.

После того, как Игорь вышвырнул меня из дома, это учреждение, место моего самого большого страха и самой большой надежды, стало моим единственным убежищем.

Спать урывками на жесткой кушетке под шум больничной жизни, прислушиваясь к каждому звуку из коридора, было пыткой, но это позволяло мне быть рядом с Максимом. И это было главное.

Я не знала, что делать дальше. Как жить? Где жить? Как смотреть в глаза этому Орлову после его слов? Как играть роль счастливой невесты, когда внутри всё выжжено дотла? Мысли путались, голова была тяжёлой. Но одно я знала точно – я должна быть рядом с Максимом. Он – мой единственный смысл жить дальше.

Я умылась холодной водой в туалете, попыталась пригладить волосы, переоделась в одну из тех немногих вещей, что успела схватить дома. Выглядела я по-прежнему ужасно– опухшее от слёз лицо, синяки под глазами от бессонницы, но хотя бы одежда была чистой. Я вернулась в коридор, на место своего дежурства.

Именно там, у стеклянной двери, меня и нашла через пару часов дежурная медсестра. Она буквально вылетела из палаты, её глаза сияли.

— Наталья Сергеевна! Идите скорее! Максим!

Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Что? Что с ним? Хуже? Лучше? Я бросилась за ней, не помня себя от страха и надежды.

Меня снова пустили к кровати. Максим лежал с приоткрытыми глазами. Они были еще мутными, расфокусированными, но он не спал! Он смотрел! Его ресницы дрожали, он пытался что-то сказать, но получался лишь слабый стон.

— Максим? Солнышко моё? Ты меня видишь? — прошептала я, боясь поверить своему счастью, наклоняясь к нему, ловя его взгляд.