Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 12 – Лия Латте

— Нет… я поеду.

— Отлично, — он удовлетворенно кивнул. — Теперь слушайте внимательно. Замятин – человек старой закалки, консерватор. Ваша задача – молчать и улыбаться. Говорить только если он обратится к вам напрямую. Никаких жалоб на жизнь, никаких подробностей о болезни сына, если он сам не спросит. На все вопросы о нас отвечайте общими фразами: «Мы счастливы», «Марк очень заботлив», «Мы планируем будущее». Ваша легенда – вы скромная, преданная женщина, мать, которую я вырвал из лап тяжелых обстоятельств и собираюсь осчастливить браком. Играйте эту роль. От этого зависит очень многое.

Он говорил быстро, четко, не оставляя места для вопросов или возражений. Я чувствовала себя курсанткой перед боевым заданием.

— Водитель ждет. Идите, — он указал подбородком на выход.

Следующие полчаса превратились в какой-то сюрреалистический марафон.

Молчаливый водитель Андрей действительно ждал внизу. Огромный черный седан представительского класса. Торговый центр. Андрей почти силой затащил меня в первый попавшийся бутик дорогих вечерних платьев.

Консультанты, оценив мою мятую одежду и растерянный вид, смотрели свысока, пока Андрей не показал им карту Орлова. Отношение мгновенно изменилось.

Мне быстро подобрали элегантное темно-синее платье-футляр, классические лодочки на невысоком каблуке.

Пока я переодевалась, Андрей уже договорился с экспресс-салоном на том же этаже. Пять минут на укладку – мне просто собрали волосы в аккуратный пучок. Еще пара минут – легкий, маскирующий следы усталости макияж.

Ровно через тридцать минут я сидела в машине, затянутая в дорогое платье, на каблуках, с прической и искусственной улыбкой на лице.

Я чувствовала себя куклой, которую нарядили для бала. Внутри все кричало от протеста и унижения, но внешне я должна была изображать спокойствие.

Машина остановилась у шикарного ресторана «Ампир». Швейцар распахнулдверцу. Андрей проводил меня до входа, где меня уже ждал Марк. Он окинул меня быстрым оценивающим взглядом. Кажется, остался доволен. Или, по крайней мере, не высказал недовольства.

— Замятин уже здесь. Помните, что я говорил, — коротко бросил он и взял меня под руку.

От его прикосновения по моей коже пробежали мурашки – смесь страха и странного, неуместного волнения. Он повел меня в зал.

Ужин прошел как в тумане. Аркадий Львович Замятин оказался пожилым, полным мужчиной с цепким взглядом и тихим голосом. Он был вежлив, но чувствовалось, что он внимательно наблюдает за нами.

Марк был сама любезность и профессионализм – говорил о фонде, о новых методиках лечения, о перспективах. Я сидела рядом, улыбалась, кивала, вставляла редкие фразы, когда Замятин обращался ко мне с вопросами о Максиме (Марк отвечал за меня) или о нашем «знакомстве».

Я чувствовала себя актрисой на сцене, играющей самую сложную и отвратительную роль в своей жизни. Каждая улыбка, каждое слово давались с огромным трудом. Я боялась ошибиться, сказать что-то не то, выдать себя. Марк время от времени бросал на меня короткие взгляды – одобряющие или предостерегающие, я не могла понять.

Когда ужин наконец закончился, и мы попрощались с Замятиным, я почувствовала такое облегчение, словно с плеч свалился огромный камень. В машине по дороге обратно в клинику мы с Марком молчали. Я смотрела в окно на ночной город, чувствуя себя совершенно опустошенной.