Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 61 – Лия Латте

Я говорила о своей любви к Максиму, о том, что я готова на все ради него, о том, как тяжело ему дается каждый вздох, каждая маленькая победа над болезнью. И я видела, как меняется выражение лица судьи, как исчезает с него маска строгости, уступая место… пониманию и глубокому женскому сочувствию.

Когда я закончила, в зале на несколько секунд повисла гулкая тишина. Игорь смотрел на меня, и в его глазах больше не было злобы – только первобытный ужас и растерянность. Кажется, он забыл о существовании этой записки. Или надеялся, чтоя ее уничтожила.

Судья прокашлялась, возвращая всех в реальность.

— Спасибо, Наталья Сергеевна. Садитесь.

Она повернулась к Марку.

— Марк Семенович, а что вы можете сказать по этому поводу? Как будущий муж Натальи Сергеевны и человек, который, по словам истца, имеет «корыстные интересы» в этом деле?

Марк поднялся. Он был спокоен, уверен в себе, его голос звучал твердо и убедительно. И то, что он сказал дальше, заставило замолчать даже адвоката Игоря.

Марк поднялся, и в зале на мгновение воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к нему – высокому, статному, излучающему спокойную, почти ледяную уверенность. Он неторопливо поправил манжеты своего безупречного костюма, обвел зал тяжелым взглядом, задержавшись на мгновение на Игоре, затем на его адвокате, и, наконец, посмотрел прямо на судью.

— Ваша честь, — начал он, и его голос, глубокий и сильный, наполнил зал, заставив всех присутствующих невольно выпрямиться. — Я не буду оспаривать тот факт, что я – человек состоятельный и занимаю определенное положение в обществе. Да, я руковожу крупным фондом, созданным моим дедом, и это накладывает на меня огромную ответственность. Но утверждать, что мои отношения с Натальей Сергеевной и моя привязанность к ее сыну Максиму продиктованы какими-то «корыстными интересами», связанными с этим фондом, – это не просто ложь, это оскорбительно.

Он сделал короткую паузу, давая своим словам вес. Адвокат Игоря что-то быстро зашептал своему клиенту, но тот лишь нервно ерзал на стуле, не сводя с Марка испуганных глаз.

— Я познакомился с Натальей в один из самых тяжелых периодов ее жизни, — продолжил Марк, и его голос неожиданно смягчился, в нем появились теплые, почти интимные нотки, когда он повернулся и посмотрел на меня. От этого взгляда у меня по спине пробежали мурашки. — Я увидел перед собой женщину невероятной силы духа, преданную мать, готовую на все ради своего ребенка. Женщину, которая столкнулась с предательством самого близкого человека, но не сломалась, не опустила руки. И я… я не смог остаться равнодушным.

Он снова посмотрел на судью.

— Да, я помог с операцией для Максима. Любой порядочный человек на моем месте, имея такую возможность, поступил бы так же. Но мои чувства к Наталье возникли задолго до этого. Мы встречались, мы узнавали друг друга, и с каждой встречей я понимал, что хочу быть рядом с этой женщиной, хочу разделить с ней ее горести и радости, хочу заботиться о ней и о ее сыне.

Он говорил так убедительно, так искренне, что я сама почти поверила в эту красивую историю нашей «любви». Он вплетал в свою речь те самые детали, которые мы так мучительно придумывали с Кравцовым, но в его устах они звучали не как заученный текст, а как живые, настоящие воспоминания.