Книга Клушка, страница 15 – Ирина Шайлина

— Маньяк! — кричала она. — Извращенец! В полицию позвоню, в тюрьму посажу!

И лупила, и лупила меня этим тапком, иногда даже больно. Терпение мое лопнуло.

— Отставить суд Линча! — громко гаркнул я.

Девушка отшатнулась. Вспомнила про своего сына, который смотрел на нас вытаращив глаза и упала перед ним на колени.

— Маленький мой, ты цел? Он обидел тебя, да? Ваня!

Вечерний двор был очень оживлён. Вокруг нас собралась жадная до зрелищ небольшая толпа, многие глазели в окна. Света софитов только не хватало, но с этим вполне справлялись фонари — всем все было видно.

Оторопевший Ваня молчал, поэтому ответил я.

— Я в парке его нашел. И привел домой, к вам, а не это все, что выдало вам ваше больное сознание.

Девушка окончательно осела на землю, и прижала к себе ребенка. Так сильно, что он, как и Триггер недавно, чуть сильнее вытаращил глаза.

— Это правда, сынок?

— Да… я просто в парке сидел один, а дядя Тимофей привел меня домой и поводок разрешил держать.

Девушка замолчала, но ребенка выпустила, я уж опасался, что он задохнётся в ее объятиях в прямом смысле.

— Простите, — прошептала она. — Я так испугалась… ты зачем ушел?

— Потому что в парке лучше, чем дома, — буркнул Ваня.

Мать взяла его за руку и они направились в сторону дома. Публика расходилась. Я потер обожженное тапочкомплечо.

— Ты почему за меня не заступился? — возмущённо спросил я у Триггера.

Тот сидел чуть в сторонке, чтобы лучше было видно происходящее, и всем своим видом демонстрировал, что он здесь публика, а не лицо заинтересованное.

— Предатель… домой пошли.

И Триггер, не дожидаясь меня, развернулся и засеменил к подъезду, таща за собой брошенный поводок. Я вздохнул и пошел за ним следом. Шёл, заново переживая последние минуты, позор и удары тапочком в мыслях, а еще думал, что понимаю ее мужа. Да, она чокнутая на всю голову, но красивая какая! Волосы развеваются, глаза горят, тапочек в руках, как оружие возмездия… я улыбнулся и снова потер пострадавшее от тапочка плечо.

Я шла домой, крепко сжимая в руках маленькую детскую руку и молча плакала. Слишком много всего для одного вечера. Сначала эта гадкая сцена дома, с мужем и свекровью. Потом Ванька исчез. Потом Ванька нашёлся, целый и невредимый. Разбег между горем и счастьем был столь стремительным, что моя нервная система не выдержала. Она давно уже на последнем волоске держится.

— Я просто до парка сходил, мама, — оправдывался Ваня. — Ты не плачь. Я же вернулся.

— Не буду, — кивнула я.

Слезы все равно текли. Теперь уже из-за того, что домой надо возвращаться. А там — все тоже самое.

— Негодник! — заорал на сына Степан. — Хотел, чтобы мы с полицией тебя искали? Да я в твоем возрасте! Да я…

Мне Ваньку стало жалко — итак перепуганный весь.

— Степ… — попросила было я.

— Заткнись! — рявкнул он.

И вдруг шагнул к гардеробу, выдвинул одну из полок и достал широкий кожаный ремень. Я растерянно ойкнула, и посмотрела на свекровь, надеясь, что та его остановит. Но она стояла в дверях, смотрела равнодушно, скрестив руки на груди, помогать не спешила.

— Степа! — воскликнула я. — Не надо!

Но тот уже размахнулся в стремительном рывке. Я сделала ровно то, что сделала бы любая мать на моем месте — бросилась вперед, прикрывая ребенка своим телом. Удар ремня пришелся вскользь по плечу, оставляя на руке багровую, жгущую огнем полосу до локтя. Я не смогла сдержать стона, прижала к себе Ваньку — драться придется, а в обиду не дам.