Книга Клушка, страница 17 – Ирина Шайлина

— Они плохие, — упрямо мотнул головой сын. — Здесь быть нельзя.

После всего, что произошло вчера я испытывала яростное желание уйти. Но я боялась. Боялась быть тут, но там, во внешнем мире, еще страшнее. Я столько лет была просто женой и мамой, я такая трусиха, я точно не справлюсь. Да что уж там, я во двор боюсь выйти, там же все видели то видно и считают меня сумасшедшей.

— Мама, — позвал Ванька. — Пошли гулять.

Я со вздохом подчинилась — хоть одному своему страху посмотрю в глаза. Да, теперь все считают меня сумасшедшей. Пусть. Надо жить дальше.

Ванька сразу потянул меня на площадку. Там при виде меня захихикали и зашептались, я покраснела. Слава богу, хоть соседа гиганта не было, перед ним ещё извиняться нужно. Через полчаса ко мне подошла одна из соседок, ухоженная мамочка лет сорока с младенцем в слинге.

— Не переживайте вы так, — мягко сказала она. — Перемелется, мука будет. Все забудется. Вы просто мать, которая испугалась за своего ребенка.

— Спасибо, — выдавила из себя я.

К счастью, Ваня потащил меня в парк, там я выдохнула — все незнакомые люди кругом, и риск встретить соседа гораздо ниже. Я даже расслабилась, оставляя весь этот ужас позади. Может, случиться какое то чудо и все наладится? Верится с трудом, но все же…

Идти домой обратно не хотелось. Поэтому мы до упора гуляли по парку, потом доехали на автобусе до набережной реки, я пыталась наслаждаться чудесным тёплым днем. Ванька, ожидаемо, захотел поесть, денег выделенных на хозяйство Стёпой было уже впритык, поэтому я купила ему картошки с соусом и бургером, а сама сделала вид, что не голодна. Дети, даже самые замечательные немного слепы и эгоистичны в своей любви. И это прекрасно — Ваньке итак досталось, не нужно обрушивать на его плечи все тяготы мира.

Домой мы пошли уже вечером, начинали темнеть. Оба невероятно уставшие, а я так еще и до жути голодная. Ничего, на пользу, вон Степан говорит растолстела, а мне самой и не видно — разве только оформилась. Раньше Жанка говорила доска, два соска, но вдруг Степанутак больше нравилось…

Во двор заходила с опаской, но побитого мной богатыря и его страшной собаки не было видно. Площадку и парковку мы пересекли тихонько, как мышки. Поднялись на этаж. Я вставила ключ в замок, правда получилось это почему то с трудом. Попыталась повернуть, не получилось. Я тогда не испугалась даже — в подобное мне не верилось даже, как такое происходит может? Потом Ванька дернул меня за руку.

— Мам, смотри что там.

И я посмотрела. Чуть в сторонке, сбоку, скромно притулившись к стене стоят две сумки. Одна спортивная, которую я покупала, чтобы в зал ходить, да только Степан сказал, что там мне только позориться, и запретил. Вторая — полосатая, хозяйственная, как у челноков раньше. На спортивной сложенный лист бумаги. Я развернула и прочла.

«Замок я поменял. Ночуй у своей Жанки пока и думай над своим поведением.»

И все. Я устало опустилась на сумку. Не плакала, нет. Просто села, потому что сил стоять уже не было.

— Мама, мама, — все требовал Ванька заглядывая мне в глаза. — Что там написано? Что происходит?

— Кое-что… кое-что происходит, — с трудом ответила я.

— Мама скажи, я не умею читать письменные буквы!

Лифт с тихим гулом приехал и остановился на этаже. Двери открылись и первой выбежала страшная собачка, остановилась при виде нас, удивленно приподняла уши и вытаращилась в оба глаза.