Книга Найду тебя зимой, страница 24 – Лариса Акулова

Ага, только вот последняя была не за тридевять земель, а здесь, в России. Это явно не та тема, которую надо поднимать вместе с той, с которой хочешь построить будущее. Она же от ревности сама себя потом сожрёт, если вспомнит на трезвую голову о разговоре. Мне кажется, самое время, чтобы сменить тему.

— Как твой день прошел? Что нового? — Глупо, но это единственное, что я соображаю на данный момент

— Серьёзно? Я думала, что раз уж ты здесь появился, то сразу же набросишься на меня, а мы чуть ли не чаек попиваем, болтаем о всяких пустяках, — Теперь Нина замирает в оборонительной позе, явно не веря в то, что я сказал.

А потом окончательно меня поражает, склонившись вперёд и выб-левав красную жижу, которой стараетельно заливалась несколько часов. Какое уж тут место для романтики?

Приходится мне поиграть в няньку. Для начала укладываю её в постель на бок, раздеваю, уже ничуть не возбуждённый даже видом голого тела. В шкафу нахожу сменную одежду, переодеваю в неё Уварову. Приношу тазик, а затем ухожу на кухню. Там приходится хорошенько порыться на полках, прежде чем нахожу марганцовку и активированный уголь. Развожу гранулы в литре воды, прямо в банке, и иду отпаивать эту вечно недовольную алкашку. Той не хочется пить, но я её заставляю. И пока женщина хлебает воду, я снимаю с себя замызганный спортивный костюм, недовольный тем, что почти новая вещь отправится в мусорку. Хотя, думаю, здесь должна быть стиральная машина.

Уже после, когда Нина окончательно отташнивает и засыпает на диване, я смотрю на неёи не понимаю, как так повернулся вечер. Рассчитывал на перепихон, а получил подростка. С другой стороны, может, это лучший вариант. Кто знает, каких бы дел я натворил и чего наговорил Уваровой, к чему бы это привело. Поэтому, подхватив безвольную тушку на руки, отношу её в кровать, а сам, понимая, что уходить сейчас нельзя для безопасности женщины, ложусь с ней рядом, как есть, голый.

— Ты воспользовался мной! — возмущается Нинель на следующее утро, а мне вот отчаянно смешно.

Только она могла решить, что у нас этой ужасной ночью был се-кс. А ведь по сути, даже до поцелуев не дошло. Вместо этого мне пришлось подтирать чужую бл-е-вотину, таскать Нинель на унитаз и следить за тем, чтобы она не захлебнулась собственной рвотой в кровати. Ноль се-к-суальности.

— Еще и смеешь издевательски хмыкать⁈ — продолжает Уварова свою тираду. — Какого хре-на мы голые и в одной постели?

— Ну конечно же потому, что тра-хались всю ночь на продет. А ты что подумала? — решаю подшутить и тем самым проверить, осталось ли что-нибудь в памяти женщины. Видимо, не осталось, потому что она бледнеет прямо на глазах. — Боже, Нина, да что с тобой не так? Ничего между нами не было, — а затем добавляю, — пока.

— Даже не думай, озабоченный уб-людок!

Она подскакивает с кровати с такой скоростью, будто постель вдруг обратилась извергающимся лавой вулканом. Судорожно ищет одежду и находит испачканную пижаму на полу: мне пришлось её снять примерно в пять утра во время очередного приступа Нинель. Странно, что она никакого внимания не обращает на собственную голую за-дницу.

— Я ничего не помню, — подтверждает мою догадку Уварова, уже в халате присаживаясь на краешек кровати. — Когда ты приехал?