Книга Найду тебя зимой, страница 37 – Лариса Акулова

— Фух, и чего так долго откладывала? Быстро же вышло.

На самом деле, нет, не быстро. На часах уже девять вечера, а я и не заметила, как пролетело время — вот что значит любимая работа. Интересно, а Майя-то дома?

Приходится спуститься на первый этаж. Увидев дочку на диване перед телевизором, окончательно успокаиваюсь.

— О, мамулик, — заметив меня, девочка сразу же поднимается со своего места и бежит обниматься. — А я не стала тебя беспокоить, когда вернулась. Ты так увлеченно работала, что мне показалось, что лучше дать тебе закончить.

Какая умничка, знает, как маму порадовать. Или же это вопрос правильного воспитания? В любом случае, теперь я позволяю себе забыть о работе. Та сделана, и лучше уделить внимание Майе. Сажусь на диван, откидываясь на спинку, чувствую под собой мягкость подушек, тело говорит мне тут же: «Как хорошо!», а дочь устраивается рядом, укладывается в позу эмбриона, кладет мне голову на колени. И я глажу ее по волосам, нежно, едва касаясь — так моя милая любит больше всего. Она сама делает звук на телевизоре потише и принимается рассказывать, как прошел ее день.

Она ведает мне и об трудных контрольных, после которых хотела повеситься, и о предстоящих новогодних мероприятиях в школе, и о том, что Ира пригласила ее с ночевкой на следующих выходных к себе.

— Но я отказалась, — внезапно поражает меня подросток.

— Почему же? — никакое нормальное объяснение не приходит мне в голову, дочка ведь обожает Ирочку.

— Потому что ты бы волновалась, а я этого не хочу, — доверчиво жмется ко мне, будто котенок, Майя. — Да и Федор сказал, что с гостями лучше потерпеть.

Я и позабыть успела, что он сегодня ее забирал со школы. Ну прямо образцовый папочка, только не знает об этом. Девочка же тем временем продолжает:

— Он меня в мак завез, мытак здорово наелись бургерами!

Вот это новости.

Так, кажется, Победин решил не дожидаться того, что я впущу его в свою жизнь, а влезть в нее сам. И вон с каким восторгом Майя вещает о том, что он не только водителем на нее поработал, но и проявил человеческие качества: и поболтал, и утешил, и накормил едой, пусть и вредной. «Может, Ольга права, и хватит мне хранить обиду? По сути же Федор и не знает, что Майя его, но все равно обращается с ней, как с родной. Никто из моих парней так не поступал. Так почему же я молчу?», — думаю обо всем этом, принимая бокал вина от Оли.

Дочь уснула, как была, прямо у меня на коленях. Ее волосы растрепались, почти полностью закрыв лицо, вон, один только носик торчит между прядями. Девочка сопит, улыбаясь чему-то мечтательно, а вот у меня сердце не на месте.

— Я дура, да? — задаю риторический вопрос, отлично зная на него ответ.

— Да почему сразу дура? Просто пытаешься защитить свое самое родное и дорогое, дочку. Именно так поступают нормальные матери, Нинок. Вспомни, твоя мама тоже не в восторге была от твоих отношений с Федором, но когда ты забеременела, она свою жизнь на сто восемьдесят градусов повернула, чтобы помочь тебе и быть рядом. Моя вот ге такая сердечная, я тебе завидую, — удивительно, но в руках у Оли впервые за долгое время не алкоголь, а просто чай. Может, поэтому она так логично рассуждает. Женщина тем временем устраивается на ковре рядом с диваном, подгибает под себя ноги и продолжает, — если бы я оказалась на твоем месте, то и не знаю, как поступила бы. Наверняка сделала бы аборт и ничуть об этом не жалела. Но ты взвалила непомерный груз на свои хрупкие плечи, работала и училась сутками, при этом не забывая и о дочери. Ты трудилась и трудилась, чтобы вылезти из той ямы в которой оказалась. Уверена, если Федор узнает это, то он ничуть не будет обвинять тебя в том, чтобы промолчала о наличии у него взрослого ребенка.