Книга Наследница северных угодий, страница 33 – Лариса Акулова

— Чего творишь, — пытаюсь оторвать его руку от своей головы, но, даже повиснув всем весом, у меня не получается этого сделать. — Ты зачем яйцо принёс сюда?

— Это не яйцо, а заклинание защиты, и тебе не стоит обращать внимание на то, как оно действует, главное, что теперь совершенно точно тебе не будет причинён физический вред, даже если очень захочет страж, у него ничего не получится.

Наг выглядит довольным собой, а мне остается лишь смириться с тем, как с непонятной теплотой расходится «белок» по моему телу, заставляя вздрагивать от каждой капли. Но, когда накладывание заклинания заканчивается, я ощущаю удивительное тепло и уют, как будто оказалась наконец-то в родном доме, которого у меня никогда не было. Решительность вдруг поднимается откуда-то из глубины сердца, и почему-то я знаю — разговор со стражем пройдёт плодотворно.

Не знаю почему, но отцепиться от руки Даара я никак не могу. Не смотря на все уверения учителя-друга-засранца, страх сковывает всё тело, и я неловко плетусь рядом с ним, едва переставляя ноги — те постоянно подкашиваются. Это удивительно, ведь даже в детском доме мне редко был ведом такой ужас, а уж страшных вещей в том месте я насмотрелась сполна. Ль'Ву лишь посмеивается, с явным удовольствие держа меня за руку. Его ладонь ощущается тёплой и приятной, сухой и жёсткой, такой, какой должна быть рука у настоящего мужчины. И, кстати, я думаю о том, что никогда прежде не имела такого контакта ни с одним представители мужского пола. Вот надо же было мне умереть в своем мире, чтобы наконец ощутить подобное. Однако, я не позволяю себе расслабляться, ведь отлично знаю, что Даар тот ещё Казанова, сколько раз я его подлавливала на том, что он флиртует с Лири, кто знает, сколько у него девушек на стороне, готовых по первому зову присоединиться к постельным развлечениям. Что-то мне не очень хочется становиться одной из них. Да и по возрасту мы вряд ли друг другу подходим, нет уж, о любовных интригах мне пока рано размышлять, тут бы разобраться с ректором и учёбой в академии, не проколоться перед родителями и не дать сестре обмануть меня, а всё остальное может и подождать.

Приведя более-менее мысли в порядок, чувствую себя полегче, однако, страх никуда не девается, мне всё также тревожно, как и в моей спальне, откуда мы начали путь ещё минут десять назад. Изредка попадаются ученики Академии, которые идут навстречу. Учитывая, что суд был только сегодня, даже удивительно, что они уже от него отошли, ведь некоторые из них даже со мной здороваются. Другие же чем-то напоминают л'Валда, воротят носы точно также, как и он, или же задирают их прямо к потолку. Но я их не виню, дети всегда копировали поведение взрослых, а тут, насколько мне известно, ректор — чуть ли не икона, на которую все поклоняются. Подозреваю, что если лишнее слово об этом человеке сказать при них, то можно огрести нехилых таких проблем. Надо иметь это ввиду, когда я выйду на учёбу, побольше молчать — вот девиз всех попаданцев.

— Повторяю, предельная вежливость, если тебе было не понятно, — в очередной раз напоминает наг, когда мы подходим к вратам. Я издалека уже вижу стража, и меняначинает потихоньку трясти. Мужчина легконько поглаживает меня по предплечью, видимо, таким нехитрым способом желая успокоить, но мне становится только хуже, и тогда он начинает по-настоящему злиться, — ты не медуза, выброшенная на берег, чтобы так бояться. Юбки подбирай и топай уже решать свои проблемы, как взрослый человек.