Книга Наследница северных угодий, страница 95 – Лариса Акулова

Когда поднимаюсь наконец с пола, чувствую себя опустошенной, и дело совсем не в том, что иду к кровати голышом и босая, нет, совсем нев этом. Я даже не разбираю толком постель, просто заныриваю под тяжелое покрывало, продолжая всхлипывать, словно маленькая обиженная девочка. По сути ею и являюсь.

Кто-то стучит в дверь снова и снова, но не придаю этому значения. Если прислуга, то у них имеются ключи, если родители, то они властны над прислугой, а Кирену вход в мою комнату отныне закрыт. Чтобы он не сказал или не потребовал.

Так и засыпаю, в полумраке свечей, мечтая о том, чтобы эта новая жизнь в новом мире оказалась лишь сном.

На следующий день я просыпаюсь от того, что странно себя чувствую. Всё тело горит, словно в огне, и даже открытие окон, чтобы холодный воздух обдул разгоряченное тело, никак не помогает. Наверно, именно так себя чувствуют на костре невинно обвиненные «ведьмы», не в силах избавиться от жара. Свет из окон режет глаза, будто ножами, не давая сфокусироваться ни на одном предмете в комнате, вздохнуть невозможно, такое ощущение, что легкие заполнены водой, и я тону, тону, все глубже ухожу под воду. И кости, их тянет, выгибает до боли, до ломоты. Не в силах больше терпеть, я пытаюзь закричать, позвать на помощь, но либо и уши отказали, либо изо рта не вырывается ни звука. Превозмогая саму себя, доползаю до края кровати, туда, где свисает шнур звонка и дергаю за него.

Через пару минут рядом появляется Дота. Она, удивленно всплеснув руками, ахает, и убегает. Когда она возвращается, я не замечаю, но зато чувствую чужие руки на моем теле. Кто-то быстро обтирает меня резко пахучей жидкостью, другие руки жёстко растирают ступня, а к голове пристраивается, видимо, маг, потому что хотя бы головная боль наконец-то отступает. Такое возможно только благодаря волшебству, я так думаю, потому что боль в голове не человеческая, выдержать её тяжело.

— Приходит в норму, тело принимает Магию, — наконец-то слышу чужой голос. Он для меня, словно музыка, ведь до этого успела подумать, что оглохла, — никогда ещё не видел, чтобы принятие проходило так долго и болезненно. Видимо, всё дело в том, что и ваши родители, и вы сами, а теперь и Нивес наследовали слишком сильную кровь. Нам нужно было предвидеть заранее такой вариант развития событий, тогда бы она не страдала так долго, все прошло бы куда лучше. А теперь ей нужны постоянный уход и присмотр, поэтому один человек, которому она доверяет, должен всегда находиться рядом. Кто это будет?

Для меня с трудом доходят слова, которые говорит неизвестный, но одно я понимаю точно — я не стану доверять в этом доме почти никому, разве что одной маленькой, но сообразительной девчонке:

— Дота, пусть это будет она, — хриплю, произнося свою волю.

Она единственная знает, что меня пытались отравить, но, судя по всему, никому об этом не разболтала, как я её и просила. Это внушает доверие. И пусть она ещё маленькая, ноу неё огромный потенциал, кто знает, чем для нас может обернуться сотрудничество?

— Наконец-то ты очнулась, дочка! — Теперь глаза мои начинают видеть. Отец, бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, стоит рядом с моей кроватью, оказывается, держит мою руку, явно не намереваясь её хоть когда-нибудь отпускать. — Ну и перепугала же ты всех нас, я думаю, что принятие магией тебя в наследование произойдёт ещё через пару недель, планировалось устроить ритуал как раз после бала в честь солнцецветения, и тут ты поспешила, девочка.