Книга Сдавайся, страница 105 – Наталья Юнина

Если бы кто-то из домашних знал, что я считаю дни без его телефона и бью себя мысленно по рукам, как только возникает желание его взять, как какой-то курильщик в завязке, однозначно покрутил бы у виска. Им не понять. Одно радует — из-за вынужденной внезапной поездки папа точно не встретился с Крапивиным. Кода через неделю отсутствия папа возвращается, я все же решаюсь на разговор.

— Я хочу на улицу.

— Сад большой. Иди гуляй, — невозмутимо произносит он, нанизывая на вилку кусок мяса.

— Я хочу за пределы дома.

— Хоти.

— А когда я успела стать несовершеннолетней, чтобы слушаться родителей?

— А когда ты успела стать самостоятельной и финансово независимой, обеспечивать себя и свои хотелки, чтобы перечить родителям? — парирует в ответ.

От безысходности и обидыкидаю вилку и она с грохотом ударяется о тарелку. Отодвигаю стул и тут же слышу:

— То есть доесть за тобой можно? — что я там говорила лошадь? Конь? Свинья, а не брат! — Ну что? Ты даже мясо не трогала.

Да пошли вы все. Столько дней не лила слезы и на тебе. Вот так люди и срываются. Сама не понимаю, как оказываюсь в спальне с телефоном в руке. Не своим.

Так же как и не понимаю, как залезаю на кровать и открываю его сообщения. И здесь меня ждет… облом. Он написал вечером того дня и еще два утром следующего. Ничего примечательного. «Как спала», «Как дела». Я не знаю чего я ждала, но точно не этого! Это что, все? Неделю пустоты? Гипнотизирую взглядом телефон и в этот момент приходит сообщение.

18:24

«Соскучилась?»

Господи, какая же я идиотка! Он просто играет на моих эмоциях и мною манипулирует!

Клянусь, если бы не стук в дверь, я бы в очередной раз кинула в стену вазу. Не люблю такое выражение лица у мамы. Разговор явно пойдет о чем-то серьезном.

— Не обижайся на него, — вдруг произносит она, усаживаясь ко мне на кровать. — Я не хочу при Саше ставить под сомнения его авторитет, равно как и не хочу это делать при тебе. Он просто бесится от того, что не может на тебя повлиять по-другому, кроме как давить на финансовую зависимость. Но он это делает не из вредности. Если уж на то пошло, давай откровенно, вы оба упертые… козел и коза.

— Ну, спасибо, мам.

— Просто чуть-чуть уступи. Походишь немного с охраной. Он через пару дней и так тебя выпустит. Он правда делает это не из вредности. Просто так получилось. Совпало. Не знаю в общем как. Он тебе не говорил, но в наш отъезд тебя планировали похитить и это не тот, у кого ты оказалась в доме. Там какой-то урод из прошлого. Меня в это никто не посвящает, но я знаю, как он сейчас бесится от того, что все это упустил. Расслабился и упустил. Понимаешь? Он не признает это, но он боится теперь что-то пропустить. Как там говорят, обжегшись на молоке, дуют на воду. Вот и он сейчас так, — погрузившись головой в Крапивина, снова забываю об этом. Меня ведь реально могли убить, но…

— Я подозреваю, что он бесится не только из-за этого.

— Да, не только. Я видела видео у дома.

— И что? Ты меня уже записала в клинику? Завтра идем к гинекологу? А давай! Чтобы ткнуть папе справкой, что я не трахаласьи не развлекалась, как он сказал, с Крапивиным. Ну что ты молчишь? Давай, скажи что об этом думаешь.

— Я вообще не думала, что мне придется становится взрослой теткой в сорок три.

— Что?

— То. Мне тоже нравится жить как я жила, собачиться с твоим папой, троллить его и не думать о том, что может случиться что-то реально плохое и мне нужно выстраивать между вами новые отношения. Ты такая противная, Соня. Прибить тебя хочется, — вдруг произносит она.