Книга Сдавайся, страница 106 – Наталья Юнина

— Чего?

— Того. Неделю. Целую неделю ты могла подойти ко мне и поговорить как девочка с девочкой, без Славиных глаз и ушей. Но ты сидишь в своей комнате, словно задница к кровати приросла. Меня уже тоже все достало и надоело выжидать.

— Мам…

— Как же мне вас всех хочется прибить, — кажется, она хочет послать меня на три буквы, но вместо этого произносит другое. — Скажи мне честно, как ты относишься к этому мужчине?

— Я его ненавижу, — ничуть не задумываясь произношу я. И сейчас я действительно не вру.

И надо было именно в этот момент завибрировать мобильнику. Еще и на видном месте. Никогда не жаловалась на быстроту реакций, но мама оказалась быстрее. Она первой успевает схватить телефон. Сообщение оставляет неоткрытым, но читает вслух:

— «Я знаю, что соскучилась. Я тоже. Скоро увидимся». Это кто?

— Я не папа, передо мной не нужно делать дурочку. Ты же все прекрасно поняла. Это мерзкий урод, которого я ненавижу, но умудрилась влюбиться! Ты это хотела услышать? Да. Так все и есть. Я из тех идиоток, которые втюрились в своего похитителя.

И все. Теперь я четко понимаю, что такое «когда язык не дружит с головой». Из меня льется все. Абсолютно все. Я не упускаю ни одной детали. Не знаю как моя голова оказалась на маминых коленях. Наверное, и дальше бы что-то говорила, если бы не мой нос.

— Извини, я тебе соплями штаны немного разукрасила.

— Ну, не тушью же.

Приподнимаюсь и тянусь за салфетками.

— Ну что ты об этом думаешь?

— Думаю о том, что ты ненормальная.

— Ну, спасибо. Утешила.

— Ненормальной стойкости девушка. Вот так будет правильно.

— Ты о чем?

— Ну, серьезно, Сонь? Столько времени наедине с таким красавчиком и ты умудрилась вернуться девочкой, будучи влюблённой в него. Это мощно. Горжусь тобой.

— Я чувствую сарказм.

— Нет, правда горжусь. Но в паредолжен быть только один долбанутый, а не оба. Кто-то один должен быть более адекватный.

— Мама!

— Ладно, ладно. Не кипятись. Не все так плохо. Даже хорошо.

— Хорошо?

— Ну, бывает лучше, но все наладится. Я поговорю с папой.

— Не вздумай! Я тебе рассказала, а не ему.

— Да успокойся ты, я вообще не об этом с ним поговорю.

— Не рассказывай ему, пожалуйста.

— Не расскажу. Просто обработаю его немножко, чтобы ты уже завтра могла выходить из дома.

«Обработаю немножко» звучит приятно. Как-то привычно для мамы.

— И про телефон не рассказывай, пожалуйста.

Вижу, как сомневается. И я ее понимаю в свете недавних событий. Но соглашается.

* * *

Когда-нибудь я безусловно научусь обрабатывать мужа, если он у меня все же будет. Но знать как это делает мама — не хочу. На следующий день меня выпускают за пределы дома, пусть и в сопровождении охраны.

И жизнь как-то налаживается. Телефон я благополучно прячу от самой себя снова в хозяйственной комнате. Несмотря на тягу к ядовитому, я начинаю жить как будто бы привычной беззаботной жизнью и начинаю с шопинга.

Пасущаяся рядом охрана нервирует, но в целом терпимо. Ровно до тех пор, пока я не сталкиваюсь с девушкой, которая выливает на меня апельсиновый сок. Да вашу ж мать!

Чертыхаясь про себя, иду в туалет под цепким взглядом охраны. Когда один из них открывает мне дверь, до меня вдруг доходит.

— Вы и в сортир со мной пойдете? Вообще ку-ку, что ли?

На мой вопрос не отвечают, благо остаются снаружи.

Прохожу внутрь и перевожу взгляд на свое отражение в зеркале. Вот тебе и надела красивое платьишко. Капец, еще и тушь размазалась. И ни один придурок из охраны не сказал. Осматриваюсь по сторонам — ни единой салфетки. Открываю одну из кабинок, отрываю бумагу и в этот момент меня обхватывают сзади и закрывают ладонью рот. Ну, капец, приплыли.