Книга Сдавайся, страница 127 – Наталья Юнина

Я бы могла и дальше играть на его нервахи не говорить этого, но почему-то только сейчас, увидев на его лице что-то вроде облегчения, осознаю, что устала за эти нескончаемые недели.

Закрываю глаза, когда Слава ослабевает хватку на волосах. Жуть как хочу простых поцелуев. А он как будто специально прикасается к моему лбу своим, обжигая дыханием и… молчит.

— Ты правда был в больнице? — нарушаю затянувшееся молчание.

— Все, что я сказал было правдой.

— Значит, реально сильно заболел?

— Сильно.

— Почему не написал?

— Не люблю, когда окружающие видят мою уязвимость, — вот же дурак.

— Неужели ни разу не хотелось написать или позвонить?

— Когда хотелось, у меня уже не было такой возможности.

— Почему?

— Потому что не было телефона, — просто не было телефона это однозначно лучше, чем если бы он был в какой-нибудь отключке, без сознания.

В какой-то момент Крапивин отрывается от моего лба и принимается водить щетиной по моим щекам. И тут вдруг до меня доходит. Он не тот человек, который может обойтись без телефона и ноутбука по своей воле. Это что получается? Отталкиваюсь от него и всматриваюсь в его глаза.

— Ты… ты что был в реанимации?

Мне даже не надо слышать от него ответ, я и так уже понимаю, что да!

— Было дело. Не лучшее место.

— То есть, если бы ты там умер, я бы даже не узнала?

— Я жив, — нет слов! Я мечтала его убить, не зная, что он реально может умереть. Это… это капец как ужасно.

— Но мог умереть.

— Это пройденный этап. Забудь. Чего так взъелась?

— Действительно чего. Когда я желала тебе, чтобы у тебя отсох член, ты лежал в реанимации. Ну, супер.

— Ты действительно мне этого желала? — сказано это, как ни странно, не со злостью, а с легкой насмешкой.

— Да, блин!

— Значит, можно выдохнуть, ты все-таки не ведьма, раз у меня не отсох, — усмехнувшись, произносит Слава.

— Это не смешно.

— Да где ж я смеюсь?

Хочу ответить что-то привычно колкое, но не успеваю сформулировать даже мысль. Крапивин давит мне на плечо, из-за чего я машинально опираюсь одной рукой о кровать, сам поддевает резинку моих пижамных штанов и, несмотря на неудобную позу, стягивает их с меня. И я бы хотела возмутиться, если бы через мгновение не оказалась на нем в позе наездницы.

Отлично. Я всегда считала эту позу какой-то слишком… слишком открытой. Не точто бы пошлой, но все это на данном этапе слишком для меня. Ладно, когда в джинсах, но в трусах — такое себе удовольствие.

— Серьезно? — не скрывая усмешки выдает Крапивин.

— Что? — перевожу взгляд со своих разведенных ног на его насмешливое выражение лица.

— Я тебя даже не раздел, а такое ощущение, что не только показал тебе весь набор БДСМщика, но и применил на тебе. От плеток, до анальных пробок и зажимов для сосков.

— Прекрати. Так, стоп, у тебя же их нет?

— Конечно, нет. Я не взял их с собой. Все в моем доме.

— Я вообще-то серьезно.

— Ну, если серьезно, ты способна отличать тон моего разговора? Или надо непременно добавлять «шутка»?

— Не надо.

— Вот и славно.

Когда Слава стягивает с себя футболку, кидая ее на пол, сглатываю, кажется, так громко, что это слышат все соседи. В моем представлении он не способен сделать что-то небрежно. Это меня, как ни странно, веселит и заводит одновременно. Да, именно заводит от осознания, что я являюсь причиной скинутой на пол футболки.