Книга Сдавайся, страница 128 – Наталья Юнина

Однако, веселье быстро проходит, когда я принимаюсь рассматривать его обнаженный верх. Это что… засос?

— Последний раз повторяю, больше не буду. У меня не было проституток после встречи с тобой. Это след от присоски электродов от ЭКГ.

— Я даже ничего не сказала, — возмущенно произношу я, переводя взгляд на его лицо.

— А тебе и не надо. Все на лице написано, — надо признать, не только у меня.

Когда Крапивин тянется к пуговицам моей рубашки, я ловлю его руку и мотаю головой.

— Нет. Ты тоже должен остаться без штанов, прежде чем я окажусь без верха, — смотрит на меня так, типа: «девочка, ты головой ударилась?». Но не сопротивляется, когда я хватаюсь за ремень его джинсов и вытаскиваю его. Он перехватывает мою ладонь, когда я хочу скинуть ремень на пол.

— Оставим его на кровати для профилактики плохого поведения.

— Ты уже огреб за свое поведение розами. Ремень я применять не буду.

— Ну и отлично. Потому что применять его, в случае чего, буду я, — парирует в ответ, демонстрируя мне лучезарную улыбку.

Не придумав ничего в ответ, я хватаюсь за ширинку его джинсов и расстегиваю ее, впервые вспомнив о, проколотых шипами, пальцах. Больно, но терпимо.

Расправившись с ширинкой, я хватаюсь за пояс его штанов, хочу спустить их вниз и понимаю,что… не получится. Слышу неприкрытую усмешку Крапивина.

— Сидя на тебе, я не смогу их стянуть так, как это сделал ты с моими штанами.

— Я тоже так думаю.

— Сейчас ты с меня снимешь рубашку, и я буду голая, а ты нет.

— Ну, тем лучше для тебя. Значит, прелюдия будет более длительна, если я буду в штанах.

— Логично.

— Есть немного, — ну зачем этот гад так красиво улыбается? — Ты бы еще скафандр надела, — дежавю. Смотрю на то, как он расстегивает мою рубашку и понимаю, где я это слышала. Сон! И пижама такая же. Разница лишь в том, что под ней еще шелковая майка.

— Скажи спасибо, что на мне одни трусы.

— Счастье-то какое. И даже без замка, — ну разве так бывает?! Я бы и дальше думала о повторении сна, если бы не заметила, как Слава не может справиться с пуговицами. Становится в очередной раз смешно. Но ровно до того момента, пока одна из пуговиц не отлетает на пол.

— Ты мне пуговицу порвал.

— Она была хлипкая.

— Нет.

— Да, — избавив меня от рубашки, Слава переводит на меня возмущенный и одновременно удивленный взгляд. — Серьезно? Еще и майка? И за что мне это?

— За то, что не молился.

— Встречный вопрос, а ты молилась?

— Разумеется, нет, раз мне достался ты.

— Думаешь, стоит начать?

— Думаю, уже поздно.

— Полностью с тобой солидарен в этом вопросе.

Странно, но он не спешит снимать с меня майку. Когда моя ладонь оказывается в его руке, я почему-то думаю о том, что он, как в лучших сентиментальных фильмах, начнет целовать мне пальцы. Фиг там. Крапивин действительно подносит мою правую руку к своим губам, но вместо романтического жеста, принимается… сосать мой палец. Стоит ли ему напоминать, что мои руки не стерильны? Не стоит. Иначе сорвется в истерику, а я так и помру девственницей.

— Сладко-соленая. Мне нравится. Вкусно, — и только сейчас до меня доходит, что он о моей крови. Вот же извращенец. — Больно?

— После твоей слюны все прошло. Но я твою зализывать не буду. И не надейся.

— У тебя не лечебная, так что не надо.

— Самомнение уровень Бог.

— Как пожелаешь, — насмешливо произносит он, чуть приподняв низ моей майки.