Книга Сдавайся, страница 4 – Наталья Юнина

В голове ни одной дельной мысли. Только предательские слезы норовят залить повязку. Ну уж нет. Соберись, Соня! Пытаюсь выровнять дыхание и хоть немного привести себя в чувство. На удивление это получается.

Итак, судя по звукам, мы едем в машине. Если бы целью было ограбление, меня бы отпустили, забрав телефон и карты. А если бы замыслом было мое убийство, то тогда бы я не сидела сейчас с завязанными глазами и не ехала…, а куда, собственно? Как там сказал, запретивший снять мне повязку, мужик? Ярослав какой-то там не решит с меня ее снять? Я знать таких не знаю. И не хочу.

В голове сразу представляется старый жирный урод, похожий на жабу. Какой-нибудь папин конкурент. Точно! И, как ни странно, от этой мысли мне становится лучше, нежели представлять, что меня похитили в рабство или какой-нибудь извращенец. Папа меня точно вернет. Вот сегодня же. Он такой. А если не сегодня, то завтра. Долбаное пианино никогда не давало носить мне длинные ногти и вот сейчас, когда я наконец их отрастила, жуть как жалею. Потому что их не погрызть с этим долбанымгель лаком! Кажется, это единственное, что бы меня успокоило. Вместо этого принимаюсь до боли впивать ногти в ладони.

По ощущениям, через минут десять машина начала притормаживать. Я же прирастаю к сиденью. А когда справа от меня открывается дверь, я не только в него врастаю, но и, кажется, перестаю дышать.

— На выход.

Я бы и дальше сидела на месте, если бы меня не схватили за руку и не вытащили из машины. Если бы не державший меня мужик, я бы грохнулась через пару шагов, споткнувшись обо что-то.

Идем мы недолго. И однозначно оказываемся в помещении.

— Снимай туфли, — слышу все тот же голос. Задать вопрос, на черта их снимать — не решаюсь. Молча стаскиваю обувь и иду за мужиком, держащим меня за предплечье.

Мы поднимаемся по лестнице. Щелчок открываемой двери и меня подталкивают вперед.

— Снимай, — слышу незнакомый голос и в этот момент с меня снимают повязку.

Первое время, после снятия повязки, хлопаю ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд на развалившемся в кресле незнакомом мужчине лет тридцати пяти. Не жаба, но лучше бы ею был. У папы нет молодых конкурентов или врагов. Мужчина смотрит на меня как маньяк на жертву. Ничего не произносит, но и этого хватает, чтобы интуитивно осознать: я попала.

Никогда не ощущала на себе такого тяжелого, придавливающего взгляда. Хочется провалиться сквозь землю от того, как он обводит меня взглядом от пяток до макушки. Чувство такое, что мою грудь пронзает тысячью иголками.

А может, это сон? Меня не могли похитить. На черта я кому-то сдалась? Со мной не может произойти ничего плохого. Только не со мной. Точно не может! Крепко зажмуриваю глаза, дабы избавиться от этого морока.

— Я не исчезну, когда ты откроешь глаза. София, — резко распахиваю ресницы в ответ на свое имя.

Мужчина, некогда восседающий в кресле, теперь стоит у окна, опираясь руками о подоконник.

— Ты знаешь, как оказалась в машине со связанными глазами?

— Полагаю, меня усыпили хлороформом.

— Неправильно полагаешь. Все, что показывают в кино — миф. Хлороформ не может вырубить человека за десять-пятнадцать секунд. Для этого требуется значительно больше времени. Тебя вырубили с помощью одной из точек на теле. Если ты будешь себя правильно вести, я не буду их на тебе применять. А теперь еще один вопрос, — делает несколькошагов ко мне, оказываясь в непосредственной близости.