Книга Сдавайся, страница 82 – Наталья Юнина

— Я не любитель пихать в женщин инородные тела. Оставляю эту участь для злобных баб гинекологов, проявляющих ненависть к своему же роду.

— У тебя на все найдутся ответы? — и вот что странно. Несмотря на злость, она не спешит высвободить свою руку из моей.

— К сожалению, нет. Просто, как бы это странно ни звучало, я разбираюсь в этом вопросе. У меня была сестра, которая точно так же лезла на стену, бледнела, а я вместе с ней, потому что совершенно не вдуплял, что делать. Со временем разобрался. Когда я говорил про «скоро», я не имел в видувозможность тебя обрюхатить, чтобы через девять месяцев ты свернула мне шею в родах.

Невероятным усилием воли я заставляю себя отпустить ее руку и выйти из комнаты. По-хорошему, оставить бы занозу Тане. Она и с этим справится. Но вместо этого я целенаправленно иду за аптечкой и иглой.

София явно не ожидала, что я вернусь и в очередной раз устроюсь на ее кровати. Еще и торшер включу при дневном свете. Она не сразу понимает, что я хочу делать, но, когда приходит осознание, не противится дать мне руку.

— Разрешаю ругаться и даже материться. Будет немного больно.

Вот сейчас я ощущаю себя самым настоящим психом. Но я реально испытываю наслаждение, когда удается удалить застрявший кусок стекла из ее кожи. Потому что на месте этой «занозы» я представляю, как сам избавляюсь… от другой занозы в лице девчонки. Наклеил пластырь и отправил домой. Без последствий для себя.

Но секундная радость быстро проходит. Я переиграл сам себя. Теперь понимаю это четко. Как и то, что надо бы и вправду ее отпустить, ибо все пошло по одному месту, но проблема в том, что не хочу. И ведь осознаю, что с каждым днем «заноза» будет и дальше врастать в ткани. А потом с этим жить. Или не жить, если начнется масштабное «воспаление».

Кое-как заставляю себя заканчивать с ненужным самокопанием и принимаюсь обрабатывать ее палец. Когда дело доходит до перекиси, София начинает морщиться. Ну, давай, подуй и все. И ведь дую. Контрольный в голову. Долбоеб.

— До кончины заживет, — наконец нарушаю затянувшееся молчание.

— Что?

— Я имел в виду до кончины незамужней жизни. До свадьбы в народе зовется, — почему-то я был уверен, что она меня пошлет на хрен за такую интерпретацию. Но… смолчала. И от этого испытываю разочарование, потому что привык к препирательствам. Они мне нравятся. И не только мне. — Не агрессируй, когда Таня появится здесь.

— Что? — непонимающе произносит София.

— Ничего. Потерпи.

* * *

Я привык видеть в Тане малоэмоциональную особу, которая без претензий «какого черта я вырвал ее из теплой постели в час ночи или в другое неподходящее время» всегда появляется по моей просьбе. Но сейчас я чувствую ее не то, что бы недовольство, но точно иное состояние.

— Я вообще-то день рождения праздновала.

— Да? С днем рождения.

— Не мое.

— Вообще-то правильноговорить не мой, ну да ладно. Тогда тем более плевать раз не твой.

— Я выпила два бокала вина.

— Тем лучше для тебя. Потому что тебя ждет не такой послушный и милый пациент как я.

— Вау, а, может быть, еще хуже?

— Надеюсь, это риторический вопрос.

— Слав, ты мне сейчас не нравишься.

— Я тебе и не должен нравиться. Мухи отдельно, котлеты отдельно.

— И тем не менее у нас был договор на тебя, а не на какую-то девчонку, из-за которой ты нарушил мои планы. И я сказала, что выпила.