Книга Сдавайся, страница 80 – Наталья Юнина

По счастливой случайности осколки не попадают мне в лицо. Смотрю на разбитое стекло и понимаю, как попала. Провести месяц вне дома, уборка и прочее — ерунда, по сравнению с остальным.

Не помню, как спустилась в хозяйственную комнату и взяла все необходимое, чтобы убрать осколки.

Конечно, мой психоз можно списать на задержку месячных, но в глубине души я понимаю, что затянувшийся ПМС тут ни при чем. Магний мне не поможет. Глупо отрицать очевидные вещи. Это и есть тупая неконтролируемая ревность. Когда я понимаю от чего она возникла, меня перестают держать собственные ноги. Так и оказываюсь на коленях вокруг стекла. Это фиаско, София Вячеславовна.

За своими раздумьями не замечаю, как, потянувшись за очередным куском стекла, задеваю осколком палец.

— Не трогай осколки руками, — хотелось бы мне сказать, что это мое воображение, но голос принадлежит реальному Крапивину.

Нехотя поднимаю голову, смотря на то, как он идет в ванную. Зажав кровоточащий палец, я сметаю остатки осколков в мусор.

Возвращается Крапивин с аптечкой в руках. Когда понимаю, что он хочет до меня дотронуться, я резко одергиваю руку.

— Не трогай меня. Я сама в состоянии это сделать.Выйди из комнаты. Сейчас же, — не решаюсь смотреть ему в лицо. Так и испепеляю взглядом его грудь. К счастью, через несколько секунд он все же выходит из спальни.

Когда мне удается немного привести нервы в порядок, понимаю, что зря отказалась от помощи. Палец начинает болеть при каждом движении. Понимаю, что там осталось стекло, но попросить у него помощи не могу. Лучше сдохнуть от заражения крови, чем что-то у него попросить.

Все познается в сравнении. Я забываю напрочь о пальце, когда просыпаюсь ночью от месячных. Точнее от адской, почти забытой боли внизу живота. То, чего я боялась, конечно же, произошло. Испытываю к себе очередной приступ ненависти за собственную дурость. Если бы не бросила пить таблетки, сейчас бы не металась на кровати как сумасшедшая. Ну, подумаешь, поправилась на три килограмма, зато ничего не болело! Три месяца проносило без гормонов. На четвертый не пронесло.

Знаю, что ничего не поможет, но все равно закидываю в себя обезболивающее. К двенадцати дня я готова утопиться в ванной. На секунды забываю о боли, когда чувствую знакомый запах парфюма. Я бы могла сказать, что это очередной всплеск моей фантазии, но нет. Подо мной проседает кровать. Тут же ощущаю прикосновение к своему лицу.

— Бледная как полотно. Больно?

— Уйди.

— Это ведь хорошая возможность выбраться отсюда. Так не симулируют. Но ты не испугана. Вероятно, ты привыкла, что раз в месяц ты скрючиваешься от боли. И обезболивающие, как бы ты себя ими ни пичкала, не помогают.

— Уйди, — повторяю как заведенная.

— Скоро станет легче. Обещаю.

Ощущение, что меня приковали к кровати или я попросту парализован. Только оков не имеется и конечности двигаются. Вот только мозг не желает подавать сигналы, чтобы я наконец встал и оставил ее одну. За эти нескончаемые, по ощущениям, дни я впервые вижу ее такой.

У нее было множество возможностей реально испугаться ситуации, в которой она оказалась. Проявить слабость и превратиться в обычную девчонку, которой не чуждо чувство страха. Но вместо этого демонстрировала микс из наглости, дерзости и противозаконной привлекательности. И все. Так просто и вот она самая что ни на есть девчонка. По-прежнему красива, не смотря болезненную бледность, но уже другая. Беспомощная и по-своему трогательна. О которой вопреки постоянным установкам хочется заботиться.