Книга Сдавайся, страница 86 – Наталья Юнина

Ответа не получаю, а через секунду он убирает свою лапу от моих волос. Разочарование. Да, это именно оно. Понимаю, что повернуться к нему — означает поражение, но устоять не могу.

Не припомню, когда так офигевала. Лапа действительно оказалась… лапой. Собачьей.

— Козел.

Приняв на свой счет, Тиша поднимает сонную морду и смотрит на меня.

— Это не про тебя, — тяну к нему руку и принимаюсь его гладить. Тиша сразу же переворачивается пузом кверху, так и намекая наглаживать его, что я и принимаюсь делать.

Как Крапивин мог докатиться до того, чтобы пустить не просто собаку в дом, а ко мне в кровать? Видимо, не хило его приложило. Может, он снова напился в хлам? А даже если и что? Иди еще проверь, не поскользнулся ли он, не свернул ли себе шею. А может, рвотой захлебнулся? Я одергиваю покрывало, подхожу к двери и словно выхожу из ступора. Значит, так тому и быть! Он, на минуточку, похитил меня.

Ложусь обратно на кровать и, обняв собаку, снова пытаюсь заснуть. Разумеется, даже спустя час мне это не удается. Совесть или не знаю что не дает мне перестать думать. Я только посмотрю, чтобы быть уверенной, что он жив. В конце концов, если он умрет, как он встанет на колени? Да, да, именно для этого я встаю с кровати и пробираюсь на кухню.

Здесь царит чистота и… пустая бутылка от коньяка в мусорной корзине. Не литровая и на том спасибо. Сама не понимаю, как оказываюсь у двери в его спальню. Ладно бы просто оказалась снаружи. Секунда и моя рука аккуратно нажимает на ручку двери.

В комнате не темно за счеттускло светящего торшера. Крапивин лежит на спине с закрытыми глазами, прикрытый простыней. Верх обнажен.

Нет бы тихо уйти, закрыв за собой дверь, но я какого-то черта подхожу к кровати. Возможно, это паранойя, но у него совершенно не двигается грудная клетка! Подношу руку к его носу и… не ощущаю никакого дыхания. Паника накрывает с головой. Что делать?! Прикладываю руку к щеке — теплый. Значит, еще живой! Просто не дышит. Судорожно вспоминаю, что делать в таких ситуациях и в голову приходит разве что удар кулаком по грудине. Кажется, так киногерой привел в состояние героиню. Прекардиальный удар. Точно!

Сжимаю руку в кулак, мысленно проецируя куда ударить, а Крапивин резко открывает глаза.

— Господи, — шепчу я, чувствуя стук собственного сердцебиения в ушах. Живой. А я, кажется, от страха то ли на пути в морг, то ли намочу сейчас трусы.

— Соскучилась? — насмешливо интересуется Крапивин, проводя рукой по своим волосам.

— Хотела попросить таблетку для сна, — и все-таки мозг еще работает. Спасибо, что мои извилины не дают мне опозориться до конца.

Ничего не расспрашивая, Крапивин тянется к прикроватной тумбе и достает оттуда блистер.

— Держи.

— Спасибо, — только я хочу развернуться и уйти, как он произносит:

— Сонь? — он впервые меня так назвал.

— Что?

— А приходила-то зачем?

— За таблеткой.

— Точно. Запамятовал, — ага, запамятовал он. Дура! — А зачем тебе снотворное, если ты проспала часов шесть, как минимум?

— Чтобы тебе его завтра в кофе растворить.

— В принципе норм звездеж, — и все-таки какой же он… обаятельная скотина. — Признаться, я почти кончил.

— Что? — растерянно бросаю я, смотря на то, как он подкладывает под голову руки.

— Кончил от того, как ты хотела реанимировать ненавистного похитителя и мерзкого противеня. Или как там склоняется противень? Надо погуглить вместе на досуге. Это было очень мило и приятно.