Книга Ты моя, страница 47 – Виктория Победа

А ему невесту подбирают.

И подберут.

Кого в таких семьях волнуют чувства? Повезет, если взаимно, как у Зойкиных родителей, а так все больше по расчету, да и у них по расчету было, просто потом, влюбились. Так Зойка рассказывала.

Меня они, конечно, как подругу дочери хорошо принимали, никогда не выказывали пренебрежения, но подруга — это одно, а девка, положившая глаз на сына — совсем другое.

И зачем я вообще об этом думаю?

Осмотревшись, я вдруг еще больше почувствовала себя чужой в этомместе, в этом доме, где меня вовсе не должно быть. Я обещала дождаться, да, обещала, но зачем?

Чтобы потом еще сложнее было уходить?

Макс поймет, наверное. Если вообще приедет, как обещал.

Там семья все-таки. Отдых семейный, на курорте, да таком, на который мне даже не заработать в ближайшие годы.

Погрузившись в грустные мысли, я не заметила, как невольно расплакалась. Слезы крупными каплями падали на плотные домашние штаны.

И все равно я не жалела, лучше впервые вот так, с таким, как Макс, чем с кем попало.

А остальное пройдет, все проходит.

Когда умерла бабушка, я думала, что моя жизнь кончена. Словно мир вокруг потух. А потом ничего, боль поутихла постепенно. Вот только рядом была Зойка, а теперь…

Оставаться в этом доме не было смысла, ждать и после оттягивать момент, на что-то надеяться… Нет, это не про меня. Лучше сразу отрезать, раз — и все. Потом больнее будет.

Решение я приняла быстро, собраться трудов не составило. Вещей у меня, к счастью, не много.

Только вот пушистик со своими пожитками прибавился.

Прирав за собой и своим новым питомцем, я собрала все принадлежащее мне, пушистика посадила в сумку, он, к счастью, оставался все таким же сообразительным. Удобно уместился в сумке и высунул любопытную мордочку.

Такси приехало спустя полчаса, показавшиеся мне вечностью.

Напоследок я осмотрела первый этаж, с грустью взглянула на диван в гостиной и, приказав себе не отчаиваться, вышла за порог, бросила взгляд на опустевший дом, и заперла дверь.

Возвращение домой никак не повлияло на мое подавленное состояние. Тоска на душе только усилилась, а одиночество теперь чувствовалось куда острее, чем до отъезда.

Вот уже четвертый день я не могла собраться с силами. Из меня будто всю жизненную энергию вмиг выкачали.

Кое-как заставила себя убраться в квартире, чтобы отвлечься от дурацких, настырно лезущих в голову мыслей.

И каждая из них так или иначе сводилась к Максу.

Почему-то не хотелось думать о том, что он мог хорошо проводить время. Там семья все-таки, и не только…

Может стоило все же дождаться? Пару раз я прокручивала в голове этот вопрос и всегда ответ был одинаковый.

Несколько раз звонила Зойка, но я так и не решилась взять трубку. Просто не смогла себя заставить, как-то не хотелось слушать продолжение рассказа о грандиозных планах ее отца.

Вздохнув, взглянула на уже сияющую плиту. С таким рвением я, пожалуй, никогда ее не терла. Все оставшиеся силы на это дело угробила.

Потом окинула взглядом кухню, улыбнулась. Маленькая такая, ремонта требует, хотя бы косметического, а по-хорошему капитального. Мы с бабушкой все планировали, мечтали, откладывали… А потом эта болезнь и как-то уже не до ремонта стало совсем.

Вся это обстановка навеяла очередной приступ грусти. Перед глазами всплыл Макс, его дом, Зойка, особняк их родителей, в котором мне однажды довелось побывать. Я никогда не завидовала, нет, напротив, только радовалась за подругу, но сейчас почему-то особенно чувствовалась пропасть между мною и Архангельскими.