Книга Ты моя, страница 49 – Виктория Победа

— Это ужасно!

— Ой, да ладно, Макс сам дурак, мог бы уже привыкнуть к выходкам отца. Он все грезит о том, что его старший сын наконец женится и наплодит ему внучат, — с воодушевлением поведала Зойка.

Я не перебивала, продолжала слушать.

— А тут еще семейство Загорских по счастливой случайности к нам присоединилось, я в случайность, конечно, не верю, угу, случайно, в полном составе, включая Маринку.

— Маринку? — повторила я.

— Ну да, дочка это их, мы когда-то все по соседству жили, у Макса с Маринкой даже вроде отношения намечались, все говорили, мол, пара красивая.

Я сильнее сжала кулаки и приказала себе молчать.

— Папа решил, видимо, была не была, — подруга опять засмеялась, а вот мне было совсем не до смеха.

— И что же? — я с трудом выдавила из себя вопрос.

Ответа ожидала, словно приговора.

— Да ничего, Макс пришел в бешенство, говорю же, орал, как потерпевший, мол, какого черта, и вообще, у него уже есть женщина. Папа тоже хорош, все не уймется никак, не теряет надежды найти Максу жену, как ребенок, ей-богу, будто это вообще возможно, заставить Макса на кого-то хотя бы взглянуть.

— А почему невозможно? — зачем-то поддержала я.

— А то ты не знаешь, — хохотнула Зойка.

— В каком это смысле?

Что ответила подруга я уже не услышала. Раздался звонок в дверь, от неожиданности я подскочила со стула.

— Погоди минутку, кто-то пришел, — проговорила быстро в трубку и пошла открывать.

Посмотрела в глазок и глазам своим не поверила.

Зажав телефон между ухом и плечом, дрожащими руками я открыла дверь.

Передо мной стоял Архангельский, весь засыпанный снегом, с мокрыми волосами и горящими от бешенства глазами.

Дожидаться приглашения он не стал, просто вошел, заставив меня попятиться, и запер за собой дверь. Потом молча снял пальто, огляделся, повесил его не вешалку, после чего разулся и убрал ботинкина полку.

Все это молча, не проронив ни слова.

Тут я вспомнила о Зойке. Рукой сжала телефон, что было силы.

— Зой, я…

Договорить я не успела, мне просто не дали. Вырвав у меня телефон, Макс приложил его к своему уху, и резко произнес:

— Она перезвонит, — потом добавил, — завтра, или послезавтра, — и сбросил звонок.

Телефон положил на трюмо, сам двинулся на меня.

А я стояла истуканом и не могла поверить в происходящее. Только ресницами хлопала, а он продолжал надвигаться.

— Лиз, вот скажи мне, пожалуйста, — с деланным спокойствием проговорил Архангельский, — что конкретно тебе было непонятно, когда я попросил меня подождать?

— Я…

— Что, Лиз? Дай угадаю, ты успела себя накрутить, придумать то, чего нет, и все решить, не дожидаясь меня, правильно? Мое мнение при этом не учитывалось, так?

— Так, — я выдохнула, поежилась и обняла себя руками.

— И позволь поинтересоваться, что ты надумала?

— Мы слишком разные и… мне не надо было, я не должна была…

— Не должна была что? Спать со мной? Ну, малыш, договаривай, — он был зол, очень зол.

Я по глазам его видела.

— Так чего ты не должна была, Лиз?

— Влюбляться в тебя я не должна была! — выпалила я, не выдержав его напора.

Сама от себя не ожидала. Это сумасшествие какое-то, это точно не я. Мало того, что мне хватило каких-то трех дней, чтобы втрескаться в Архангельского и лишиться с ним девственности, так теперь еще и призналась ему в лицо.

Мне показалось, что он облегченно выдохнул, а через секунду я оказалась прижатой к его груди.