Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 89 – Анна Барс, Юлия Пылаева

— Ну красавица, — комментирует мама, когда я стою около зеркала, собираясь на работу. — Богдан, наверное, там по тебе с ума сходит… — уже тише добавляет она, и её слова заставляют моё сердце биться чаще.

— Богдан там, как ты выразилась, со мной всего лишь работает, — мягко поправляю маму, чтобы не показывать то, каких нервов мне стоят её слова.

Ведь я стараюсь бывшего мужа на работе не замечать. Но это взаимоисключающие понятия, потому что мы с ним не просто работаем бок о бок, мы ещё и технически занимаем одну должность.

Удивительно, но факт. И я не собираюсь, сложив лапки, убегать от него в противоположную сторону. А то мало ли подумает, что я к нему еще не остыла…

— Ага, — говорит мама, разглядывая свои ногти. — А ещё смотрит на тебя влюблёнными глазами, каждый раз, когда ты не видишь.

— Мам!

— А что «мам»? — она выпучивает на меня глаза, в которых прячется едва ли не озорной блеск. — Правду уже сказать нельзя? Я, когда раньше тебе говорила, что твои одноклассники в школе в тебя влюблены были, ты так не реагировала.

— Так ты не сравнивай каких-то там одноклассников и бывшего мужа, — пытаюсь отмахнуться.

— Так между ними разницы никакой, — делает паузу мама, а потом добавляет убийственные слова: — Разве что ты ещё бывшего мужа своего не забыла.

Тюбик туши выскакивает из взмокшей ладони и громко падает на пол.

— Глупости! — прочистив горло, отвечаю маме. — Он отец моего ребёнка, соответственно, я не могу его забыть. Так что не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Говоришь, что не понимаешь, а сама краснеешь, — попадает в точку мама, потому что щёки мне аж покусывает — до того они побагровели. — То, что он отец Наташи, не исключает того, что он ещё и мужчина. В расцвете лет, между прочим. Красавец!

— Ага, ну прямо ангел, — заканчиваю я за неё, поправляя у зеркала макияж, который теперь кажется уродливым.

— Я не говорю, что он ангел, Алиса, — мама подходит ко мне, и голос её меняется. — Но я вижу, как он по тебе страдает. И ты, знаешь ли тоже, послеразвода что-то счастливее не стала.

Вежливо попрощавшись с мамой, я закрываю эту тему, потому что… потому что ничего нового она мне не сказала.

Развод не оказался волшебной панацеей. Полная независимость от мужа тоже.

Я поэтому и в работе стала себя топить, сама того не замечая.

Чтобы только не думать про бывшего мужа.

А как о нём не думать, когда он каждый день перед глазами? Не знаю, права ли мама в своих предположениях о том, что он страдает, но даже я, будучи скептиком, заметила, что Можайский действительно изменился.

Будучи мужчиной видным и статным, он всегда привлекал к себе внимание и умел поставить себя таким образом, что другие люди, если даже не пресмыкались, то явно заискивали перед ним.

Если раньше можно было сказать, что я жила в его тени, то теперь мне кажется, что я своей тенью заслоняю его.

И мне становится страшно, когда я понимаю, что в таком режиме бесстрастной бизнес-леди я могу прожить до конца своих дней.

Как будто работа меня защищает от чувств…

Хотя почему «как будто»? Так оно и есть. Бывают дни, когда я задерживаюсь в офисе до рассвета и прихожу домой уставшая настолько, что, как только моё лицо касается подушки, я засыпаю крепким сном.

— Алиса, — мы с Богданом случайно сталкиваемся в пустом коридоре офиса. — Привет, как ты?