Онлайн книга «Гулящий. Отдана брату мужа»
|
Он хмыкает. Глубоко, смачно затягивается. — И что будешь делать? — Посмотрим, — откидываю окурок, — сейчас для меня самое важное — состояние Дианы. Мне нужно с ней поговорить. Если она сейчас начнет выпендриваться, повлияй. Она со мной поедет. Ничего плохого я ей, как ты сам понимаешь, не сделаю… Он глубоко вздыхает, но соглашается. Спустя четверть часа мы-таки едем к ней в квартирку, машина охраны следом. Времена нынче такие. С интересом озираюсь по сторонам. На удивление тут приятно. Я даже понимаю подспудно, что она получала определенное удовольствиеот этой тихой жизни. Небольшой старенький дом на четыре этажа, но двор ухоженный и есть шлагбаум, поднимаемся по лестнице, металлическая дверь — внутри много света и пастели, хоть квартирка и с горошину. Она невольно бросает на меня в коридоре, разувающегося, взгляд и усмехается. — Что такое? — Таким большим в моей квартире кажешься… Вообще, странно тут мужчину видеть… Глаза отводит, а у меня сердце заходится… У нее тут не было ведь никого. Она… Она моя вся… И реально стесняется. Два шага, порывистые объятия. Дышу в ее волосы. Жалею, что обрезала, но ничего, отрастут… Целую нежно в шею. — Ты есть будешь? — спрашивает тихо. Я нервно сглотнув, киваю. Знала бы она, как я хочу не есть, а жрать… Ее сожрать хочу… Мы проходим на крохотную кухоньку, но дико уютную. Просто аж глаза режет от милоты. В этом вся Диана. Хочется, чтобы и дома у нас было так мило. Хочу погрузиться в ее заботу, хочу этого женского тепла и энергетики… Суп, котлетки, салат. Божественно вкусно. Боже, я и не ел никогда такой еды. Странное чувство — но у моей матери мне всегда еда казалась пресной. А ведь Луиза всегда слыла мастерицой на кулинарные изыски и этим очень гордилась. Я ем искренне, с диким кайфом. Наверное, мы почти молчим во время еды. Она убирает со стола, снова суетится, отводя глаза. А я не могу не смотреть — на этот округлый аккуратный животик, на мягкость линий, на ее слегка округлившееся лицо, что ей дико идет. Ловлю себя на мысли, что хочу всегда видеть такой Диану — в теле… Словно бы вот эта округлость придает мягкости нам обоим, сглаживает все е острые углы, что всегда существовали. — Я чай поставлю, у меня и пирог есть с яблоками и корицей, — снова суетится, но я быстро хватаю ее за руки и дергаю на себя. — Потом попьем, — голос сиплый, еле сдерживаюсь, — поговорим, Ди? Скучала по мне? Как же бьется ее сердечко. Как же вкусно она смущается, заливаясь краской. Решаю окончательно выхватить инициативу. Поднимаю ее на руки и несу вдоль коридора. — Спальня где? — спрашиваю, покрывая лицо поцелуями. Она всхлипывает и кивает головой в направлении последней двери. Не нужно говорить, что тут тоже милота и идеальный порядок, да? Мы опускаемся на мягкие постели. Нетерпение зашкаливает. — Батыр, мне,наверное, нельзя… седьмой месяц скоро начнется… — Я только посмотрю… — сипло вырываю из глотки. Раздеваю ее, не могу сдержать рыка восторга, как лев. Как же она красива! Как же нежна ее кожа. Как же приятно трогать ее, ласкать, находить каждую венку, зацеловывать каждую родинку. Ее животик — плотный, округлый. Я трогаю и целую, трогаю и целую. А потом невольно спускаюсь губами все ниже, поверх трусиков, отодвигаю. — Батыр… — изумленно стонет она, когда ткань едет вниз, а мой язык начинает исследовать ее плоть. |