Книга Бывший. Спасибо, что лгал мне, страница 35 – Элен Ош

Мы интуитивно руки вскидываем, глаза от яркого света прикрываем. Оттого не сразу различаем, кто в проеме стоит…

— Охренеть!

В глубоком мужском голосе слышатся нотки удивления, и я бы сказала, неудовольствия. Силюсь разглядеть, кто возник перед нами, но вижу только силуэт.

Мужчина стоит напротив окна, и дневной свет затемняет его облик. А просидев некоторое время в подвале при весьма тусклом освещении, то и вовсе мы зоркость потеряли.

— Это что значит? — рявкает так, что мы с Антониной Петровной вздрагиваем и жмемся друг к другу, но вопрос явно предназначен не нам.

Рядом стоящие амбалы, заикаясь, оправдываются:

— В-вы п-приказали. М-мы дос-ставили.

— Кого?

— М-мать Фа-адева.

— А это кто? — тыкает в меня пальцем, а я уже зрение фокусирую на незнакомце.

Но едва он поворачивается в сторону «шестерок», просверливая взглядом в них дыру, как меня озаряет воспоминание: я уже видела эту мощную спину, широкие плечи. И этот взмах рукой…

— Босс, она налетела, как ураган. Че было делать? В охапку и погнали, пока другие свидетели не нашлись.

— Твою мать, — незнакомец едва ли не стонет, закрывая лицо пятерней. — Какие же вы идиоты!

— Босс, ну давай мы ее…

— Пасть закрой! — рычит, а я шумно выдыхаю, когда ножка сына под ребро ударяет, а может, то кулачок был.

Но у меня даже слезы брызнули из глаз. Не от боли, а от радости: живой, мой Ярик!

А незнакомец быстро на меня взгляд переводит. На корточки присаживается и обе руки ко мне протягивает:

— Давай, помогу подняться! Скорую вызвать?

— Не знаю, — медленно выдыхаю, пот со лба утирая.

Сердце ухает так, что в ушах набатом отдается. Перенервничала. Устала. В полном непонимание происходящего. А незнакомец еще больше озадачивает:

— Тебя ведь Маша зовут?

— Откуда вы… Вы — Свят? — одними губами шепчу, соединяя воедино недавнее воспоминание и оригинал.

— Да, — выдыхает, а лицо гримаса душевной боли искажает. — Если твоя сестра узнает, что произошло…

Но Антонина Петровна, поднявшись вслед за мной, с ходу набрасывается на него со словесной бранью:

— Скорую он вызовет! Смотрите, благодетель нашелся! Сначала по его указке с улицы честных граждан воруют, а потом он…

— Замолчи! — сквозь зубы рычит на нее, а глаза злобой наливаются. — Не тебе, мамаша, о честности заливать.

— Это почему же? — Антонина Петровна и вовсе о страхе забывает:руками в бока упирается и едва взглядом Свята не испепеляет.

— Бабло за брата моего получили, а дело проиграли. Это по-твоему, честно? Костян за решеткой! А твой сын, хваленый адвокат, обещал мне, что дело выгорит.

— А я-то здесь при чем?

— А при том, Антонина Петровна, — голос Свята звучит приглушенно, но властно, — пока моего брата адвокат из тюрьмы не вытащит, вас не увидит.

— Но Свят! — я дар речи вновь обретаю, вникая в ситуацию, но он перебивает:

— А ты домой поедешь! — и за собой за руку тянет.

— Но я не могу без… — оглядываюсь на мать Павла, упираясь.

А та словно мысли мои читает и вслух произносит:

— Павел все равно узнает, что вы и его невесту похитили! Маша от него ребенка ждет!

Я брови от удивления поднимаю. Такого откровенного шага от матери Павла я не ожидала! Признать моего ребенка в силу собственной защиты или… Но на что она рассчитывает: Свят поверит в откровенную ложь?

Он наверняка знает от Анны, что я беременная от Трофимова. Он же справки наводил и все о сестре младшей знает. Только не виделись ни разу. Аннушка не стремилась нас познакомить. А вон как вышло…