Книга Одержимый жаждой, страница 39 – Амира Алексеевна

Мужчина сел на кресло, достал из ящика стола сигарету и сунул одну в рот.

— Сядь. — Произнес он, поднося зажигалку к лицу.

Дрожащими, обессиленными от страха ногами подхожу к его столу и сажусь на стул, расположившись прямо напротив него. В животе образовался ком. От всего происходящего у меня внутри все сжалось — я отчаянно боялась.

Сейчас Альберт Эдуардович выглядел старше своих сорока пяти лет. Настенный тусклый свет падал ему на лицо, отчетливо выделяя морщины, прежде которые я не замечала в таком большом количестве.

Он был серьезным и задумчивым, челюсть сжата, устрашающе строгий взгляд устремлен на меня.

— Как ты посмела так нагло вести себя с моими гостями? — очень серьезно произнес хозяин. — Откуда такая дерзость?

— Вы же сами видели, что сделал этот мужчина… — Начала я оправдываться, но он даже не стал слушать меня.

— Должно быть, ты забыла, кем являешься и где твое место? — продолжил он тоном твердым и решительным, потом откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза.

Минуту он сидел молча, держа дымящуюся сигарету между пальцев. Затаив дыхание и дрожа всем телом, молчала и я.

— То, что ты уволена — это и так ясно. — Произнес он все еще с закрытыми глазами. — Но это лишь малая часть наказания за твой проступок.

— Я всего лишь помогла подруге. — Неуверенно пробормотала я. — Вы же сами видели, что вытворял ваш изрядно выпивший гость. По-вашему, он поступил правильно, схватив Кристину во время ее работы? Знаете, как это называется? — Продолжаю уже решительно и смело, что он даже открыл глаза. — Это нежелательное сексуальное приставание или поведение сексуального характера, которое мешает выполнению работы или создает запугивающую, враждебную или оскорбительную рабочую среду.Вашего друга, между прочим, можно привлечь к ответственности за домогательство моей подруги. — Что-то очень злобное сверкнуло в глазах хозяина, что мне пришлось немного сбавить тон. — Зачем мы должны терпеть все это? — произношу уже спокойно, немного жалобно. — Ради мелочи, которую вы выплачиваете нам раз в месяц? Да на эти деньги я даже не могу оплатить свою съемную квартиру. А мне еще нужно чем-то питаться, одеваться… Это вам, богатым, хорошо, вы не думаете о том, что будете есть завтра. Не задумываетесь о том, где бы достать деньги на проезд домой к родителям, на новые осенние сапоги, когда старые вдруг расклеились от долгой носки. Вы от излишки свободных денег начинаете хиреть, как тот мужчина, решивший, что может грубо, по-хамски хватать мою подругу во время работы. А вы хоть представляете, что чувствовала она, когда он полез насильно целовать ее? Кто дал ему право так вести себя с персоналом, который, кстати, работает на вас, и соответственно, все мы находимся под вашим покровительством. А что сделали вы? Вместо того, чтобы успокоить своего друга, вы заперли меня в своем кабинете, а сейчас вместо того, чтобы попросить прощение за грубость своего гостя, допрашиваете меня, как какого-то преступника. Ах, простите, я забыла. Вам же все равно, что чувствуем мы, простые смертные.

Сама того не заметила, как перешла границу дозволенного.

А потом решила, будь что будет. Хуже уже не станет, моя судьба уже предрешена этим мужчиной. Зато я высказала ему все, что накопилось в моем сердце, пока я сидела взаперти в его кабинете.