Книга Буря, страница 76 – Зина Кузнецова

Я осторожно переложила Джексона на диван и подошла к Марку – он сидел в кресле напротив. Я неловко устроилась у него на коленях и открыла телефон.

– Вот, смотри. Размазано немного, но, по-моему, шик.

Марк долго рассматривал фото.

– Скинь мне, – попросил он.

– Хорошо. Кстати, смотри, наше фото очень походит на фото моих дедушки и бабушки. – Я открыла на телефоне тот самый снимок с поцелуем. – Это моя любимая их фотография, именно она во мне пробудила любовь к пленке и вообще к фотоискусству.

– Красиво. Кстати, а ты замечала, что на старых фотках целуются как-то иначе?

– Ага. И в старых фильмах тоже. Мы как-то с Петей ругались. – Осеклась и посмотрела на реакцию Марка, но он остался спокоен, и я продолжила: – Так вот, мы ругались, и он сказал, что наше поколение слишком сосредоточено на себе. Тогда эти слова прошли мимо меня, но я вспоминаю историю жизни бабушки и дедушки и поражаюсь, какие они и правда сильные люди. Считай, пережили голодные годы, потом развал страны, потом девяностые. И все это без психологов, без страданий. Просто взяли и пережили. И тут я со своим вечным «я не знаю, что делать со своей жизнью».

– Слушай, ну сравнивать поколения вообще не надо. Люди в те времена все друг на друга полагались. А мы одиночки. Вот и стрессуем. А еще им надо было выжить, а нам ведь хочется ярко прожить жизнь. Это тоже добавляет переживаний.

– Все крутые, но разные, – сказала я, глядя в одну точку на стене.

– Вроде того.

Я повернулась к Марку и улыбнулась. Он посмотрел на мои губы, а потом глубоко поцеловал. В тот день я была в юбке, и теперь пальцы его правой руки выводили узоры на моих голых коленях во время поцелуя. В животе рождались какие-то новые ощущения от этих ласк, и я задумалась, чего хочу от этого поцелуя и куда позволю ему нас привести.

Вдруг послышался шум из прихожей. Кто-то открывал дверь ключом. Я тут же вскочила и начала поправлять юбку.

Марк задумчиво пробормотал:

– Мама, что ли, вернулась?

Мы оба вышли в прихожую. Джексон уже тявкал и крутился у двери. Через минуту в квартиру вошел пожилой лысый мужчина в брюках и белой рубашке с короткими рукавами. Он оглядел нас и улыбнулся.

– У нас гостья?

– Да, это Вера, – сказал Марк.

Я поздоровалась.

– Добрый день, Верочка, добрый день! – отозвался мужчина.

Я гадала, неужели это действительно отчим Марка. «Но ведь он же совсем-совсем старый», – пронеслось у меня в голове.

– А вы чего сегодня так рано, дядя Борь? – спросил Марк.

– За бумагами заехал. Ты гостью чаем напоил?

– Меня и эклерами накормили, – сказала я.

– Ну и прекрасно!

Мужчина ушел вглубь квартиры, быстро вернулся и, уже собираясь уходить, сказал:

– Рад был познакомиться, Вера!

Я кивнула и улыбнулась.

Вдруг снова открылась входная дверь, и в квартиру вошла кудрявая женщина в джинсовой юбке и обтягивающем топе. Она мигом окинула меня цепким взглядом, а потом обратила взор на мужчину:

– Ты убегаешь? – спросила она.

– Да, бумаги забыл утром.

– Хорошего дня.

Она подставила мужчине щеку для поцелуя, и он чмокнул ее. Когда за ним закрылась дверь, женщина повернулась к нам.

– Мам, это Вера.

– Здравствуйте, – робко сказала я.

Мать Марка кивнула мне, стряхнула с ног туфли на высоком каблуке, взяла Джексона и пошла на кухню.

– Чай будете? – донеслось до нас.

Мне стало неуютно: так небрежно и холодно был задан этот вопрос.