Книга Буря, страница 81 – Зина Кузнецова

Я слышала, как родители на кухне пили чай. Вдруг став собранной и серьезной, я накинула халат, вышла из своей комнаты, села напротив них и выложила им все как есть: что ни с математикой, ни с физикой связывать свою жизнь я не хочу, что мне очень нравится наш маленький город и я не хотела бы из него уезжать, что зря они тратили деньги на репетиторов и что я бы очень хотела развиваться как фотограф. А потом, закончив речь, на которую ушла вся моя собранность, я заплакала.

– И чего ты рыдаешь? –спросил хмурый папа.

– Вы будете любить меня, даже если я облажаюсь с фотографией и стану продавщицей в продуктовом?

И, произнеся свой самый большой страх, я еще горше разрыдалась. Родители заверили меня, что, конечно, будут, но я не верила им до конца. Те ожидания, которые они возлагали на мои плечи в течение всей жизни, продолжали давить.

– Вы расстроились? – спросила я, шмыгая носом.

– Вер, жизнь твоя, – ответил папа со вздохом.

От этих слов мне легче не стало. Ответственность за свою жизнь вдруг легла мне на плечи так, что уже никак нельзя было ее ни снять, ни скинуть. И с непривычки мне захотелось упасть: казалось, что трясущиеся колени не выдержат веса.

– И все-таки, – добавила мама, – может, поступишь на юриста или экономиста, чтобы хоть диплом был. А фотографией будешь заниматься параллельно. Так хоть какая-то безопасность будет.

– Да какая безопасность? Безопасность в деньгах и стабильной работе. Но, Вера, жизнь твоя, – повторил папа. – Хочешь быть фотографом – будь.

Я слабо улыбнулась. Облегчение, о котором я так мечтала, не пришло, но гордость за проявленную смелость грела изнутри.

– Вот бы и мне поскорее выпускно-о-ой, красивое пла-а-атье, – вздохнула Аня.

Она пришла посмотреть, как я собираюсь на выпускной. Стоило мне встать из-за туалетного столика, на котором я оставила всю свою косметику, как она тут же уселась за него вместо меня и деловито взялась за тушь. Я наблюдала за ней через зеркало.

– Как тебе мое платье?

Аня повернулась и несколько минут с любопытством меня разглядывала, но интерес в ее глазах быстро потух:

– Оно не пышное?

– Не-а.

– А почему?

– Не знаю. Не люблю вычурность. Мне больше нравится простота.

– Понятно, – отозвалась Аня и вернулась к моей косметичке.

Я оглядела себя в зеркале. Лаконичное белое платье сидело по фигуре. Мне нравилось мое отражение. Я выглядела уже не как растерянная слабая школьница, а как молодая уверенная девушка. У меня давно не было такого прямого взгляда.

Аня что-то напевала себе под нос, не обращая на меня внимания. Я мельком глянула на нее. Смешная. Тушь размазала, с румянами переборщила. Пока я завивала волосы, Аня, все так же деловито, стала разглядывать мой шкаф.

– А тут у тебя что?

– Белье.

– Можно посмотреть?

– Посмотри.

Аня достала бежевый топ и приложила к себе.

– Я думаю, что мне тоже нужен бюстгальтер, – сказала она и серьезно добавила: – Думаю, пора.

Я сдержала улыбку.

– Скажи маме.

– Она знает, пообещала сходить со мной в магазин. Я тебе его потом покажу.

– Хорошо, – отозвалась я.

С кухни доносилось бренчание бокалов – это родители и дядя с тетей отмечали мой выпускной.

Аня оглядела комнату, не зная, чем еще себя занять.

– А можно я померю? – услышала я.

Я оглянулась, удерживая локон на плойке. Аня указывала на черные, с острым носом туфли на каблуке.