Книга Буря, страница 82 – Зина Кузнецова

– Да, мерь. Только осторожно, не упади.

Аня, смешно хлюпая в туфлях, походила немного по комнате, потом замерла посередине и стала рассматривать стену с фотографиями.

– А кто эти люди?

– Никто, просто прохожие.

– А вот этот мальчик? – Аня указала на фотографии Марка. Их было много, и сделаны они были в разное время: и зимой, когда мы были еще просто друзьями, и в мае, когда уехали на старый пляж и сделали селфи на «Смену».

– Мы с ним вместе, – ответила я.

– Он твой парень?! – восторженно засияла Аня.

– Да.

– А как его зовут?

– Марк.

– Кла-а-ассно! А вы целовались?

– Да.

– И как тебе?

– Что, поцелуй?

– Ага.

– Ничего, вполне.

Аня надулась:

– Ну что ты… Не хочешь рассказывать, не рассказывай.

Я улыбнулась.

– Ань, ну это бесполезно рассказывать. Просто запомни, что все надо делать по любви. Вообще все, не только с мальчиками встречаться.

– Я хочу быть как ты, когда вырасту. Красивой, умной и влюбиться! И чтобы на вечеринки ходить, и вообще!

Я убрала плойку и посмотрела на Аню, все еще стоящую в моих туфлях и одних колготках.

«Неужели в глазах взрослых я выгляжу так же смешно? – подумала я. – И неужели все мечтают почти об одном и том же, но просто по-разному?»

И неужели сегодня выпускной?

Сердце забилось от волнения.

Я еще раз оглядела себя в зеркало и взволнованно, даже немного дико, улыбнулась.

– Родители, я готова! Можем идти! – крикнула и прошла на кухню.

Мама с папой и дядя с тетей как раз чокались бокалами, в которые было налито красное вино.

– Красота какая! – сказала тетя Ксюша, когда увидела меня. – С ума сойти! А платье!..

– Это надо сфотографировать! – Папа схватился за телефон. – Улыбнись, Вер! Во-о-от!

– Ну пойдемте уже! А то опоздаем! – сказала я.

Родители поднялись. Пока мама и тетя Ксюша красили губы у зеркала, мы с папой, Аней и дядей Костей спустились. Аня убежала на качели, а мы остались у подъезда.

Я смотрела в небо, а папа с дядей Костей говорили о своем. Вдруг я услышала:

– Так ты, получается, все-таки впарил кому-то свою развалюшку? – спросил папа с восторгом. – И что? Ничего не заподозрили?

– А что там заподозрить-то можно? Мы ее подкрасили, починили где надо. Я уже и не думал, что удастся. Но все-таки повезло. Одной головной болью меньше.

– А кому продал-то хоть?

– Да какой-то паре молодой.

– Не жалко тебе их?

– Ничего, заработают еще на нормальную машину.

Чтобы убежать от вдруг накатившей тоски, я поспешила к Ане. Раскачивая ее, я думала о чем-то неоформленном, но грустном. Подул прохладный ветер, и я поежилась.

Наконец, запиликала входная дверь, и вышли мама с тетей Ксюшей.

– Ну что, идемте? – сказала мама, когда мы с Аней подошли к ним. – Отправим Веруню во взрослую жизнь.

* * *

Перед вальсом я страшно волновалась. Ладошки вспотели, и я тайком старалась вытереть их о платье, но, когда Марк взял меня за руку, я поняла, что это было бессмысленно.

– Извини, – покраснев, сказала я.

– За что?

– Ладошки… они мокрые. Я волнуюсь.

Он еще крепче сжал мою руку и сказал:

– Не парься,я этого не замечаю.

Зазвучали первые ноты вальса, мы вышли на сцену, и волнение покинуло меня. В голове крутилась одна-единственная мысль: «Школа закончилась… С ума сойти, это действительно случилось». Марк на ухо нашептывал мне нежности, я улыбалась и пораженно оглядывала зал, где сидели наши родители: «Неужели и вы через это проходили? Неужели и перед вами стояла громадина жизни?»