Онлайн книга «175 дней на счастье»
|
– Ой! – только и смогла сказать. Еще несколько секунд ничего не могла понять, а потом сосредоточила взгляд на лице молодого мужчины: черные глаза, бледное лицо, выступающие скулы и темные волосы. – А ты, наверное, Маша, – сказал он задумчиво, будто я только что выдернула его из серьезных мыслей. – Здравствуй! Я взяла себя в руки, но, думаю, что улыбнулась скорее растерянно, чем дружелюбно: – Здравствуй… те, Саша. – Говори мне «ты», я не оскорблюсь. И привычнее Алекс, я учился какое-то время за границей. Он оглядел меня сверху до низу, слегка улыбнулся уголками губ и спустился вниз. Я посмотрела ему вслед. Интересный… И имя такое – Алекс… Июнь, 13 Приезд гостей мало что изменил. По-прежнему бездельничаю целыми днями на пляже. Изредка беру в руки краски и иногда почитываю «Героя нашего времени». Вообще, как говорят родители, у меня удручающие отношения с «процессом познавания великих мыслей великих людей» – иными словами, с чтением. Это мама любит так закрутить предложение, а мне передалась эта черта, ничего не попишешь. Если перечитать некоторые мои записи, так за голову хватаешься – зачем я так кучеряво выражаюсь! Можно же проще, проще… Отвлеклась. Так вот, о чтении… Я давно поняла, что заставлять себя не нужно – это насилие над своими вкусами, над самим своим естеством, а значит, и оскорбление того высшего разума, который создал тебя именно таким, какой ты есть. Все равно что сказать модельеру: «Какое некрасивое платье вы сделали, дайте-ка переделаю». Читать я могу и даже получаю удовольствие, просто не от всего и не часто. Я не книжный червь. Зато могу часами изучать контраст цвета и тени на полотнах романтиков, разглядывать прорисовку складок на платье на картинах Брюллова и пытаться хоть немного приблизиться к пониманию, как Айвазовский такписал шторм. Даже специально бесстрашно беру мамино подарочное издание, посвященное художникам-романтикам, за случайную порчу которого непременно последует изощренное, изобретенное мамой наказание. Раскладываю эту огромную книгу на столе и сижу, приблизив глаза близко-близко к картине. Поразительно, что мама, которая вообще-то искусствовед,считает, что я мало тянусь к познанию великих мыслей. В картинах их не меньше, чем в книгах. Купаясь по утрам, часто вижу Элизабет и Алекса, гуляющих по берегу моря. Алекс всегда улыбается мне в своей излюбленной, как я поняла, манере – уголками губ. Если бы у меня было плохое зрение, я и вовсе его приветствий не замечала бы, честное слово! Элизабет мне сдержанно кивает, хотя это я тоже едва вижу издалека. Элизабет меня забавляет. Я открыла в ней новую черту – педантизм. Мы помогали бабушке приготовить ужин. Она резала овощи для салата. Клянусь, никогда в жизни я не видела, чтобы огурец нарезали на такие ровные аккуратные маленькие кусочки! А неудавшиеся экземпляры Элизабет с жесточайшим отвращением на лице даже не съедала, а беспощадно выкидывала. Было видно, что эти неровные кусочки она ненавидит всей душой, и, когда они скрывались в мусорном ведре, мир для нее окрашивался в цвета радуги, а лицо светлело. Интереснее оказался Алекс. В первую встречу я думала, что они с Элизабет идеальная пара: оба особенно не проявляют чувств, сдержанны, только Алекс чуть поприветливее, но на ужине душой компании оказался не Дмитрий Сергеевич, а Алекс. Именно он рассказывал забавные истории из студенчества, остроумно поддерживал беседу с дедушкой и улыбался не только уголками губ, а от уха до уха. Я весь ужин только на него и смотрела. Какой он, наверное, глубокий человек, если две такие разные личности уживаются в нем! |