Онлайн книга «175 дней на счастье»
|
Директор кивнул: – Значит, накажу всех. Завтра перед Валентином Геннадьевичем извинитесь. От души извинитесь, искренне осознавая свою вину! После уроков останетесь чистить территорию школы, за сегодня наметет… – Так ведь нет снега, Сергей Никитич, – робко подала голос девочка с первого ряда. – А вы выгляните окно! Уже часа полтора метет. Все, репетиции сейчас не будет, я вас видеть не хочу. Идите домой, – и вышел из зала. Класс загалдел. «Легко отделались!» – доносилось со всех сторон. Леля кивнула Илье на прощание и пошла к выходу. Ее окликнул Федя. – Спасибо, Лель, правда, – неловко пробормотал он, не отрывая глаз от пола. –Спасибо, что не выдала. И вообще, – сказал он громче, обращаясь уже ко всем. – Ребята, извините меня… Я струсил признаться. – Да ладно! – бодро сказала Маша. – Не вешай нос, гардемарин Иванов, мы же все согласились. Ничего страшного не случилось. А то, что на нас Сергей Никитич побурчал, так не привыкать. Похмурится и перестанет. Все заулыбались, приободренные, а потом стали расходиться. Сначала с Лелей попрощался Федя. Леле это показалось случайностью, но потом Дима Косицын кивнул ей, а затем еще несколько девочек тихонько бросили: «До завтра». «Боже мой, – замерев и боясь спугнуть, подумала Леля, – неужели переменилось! Дошло до крайности и изменилось?» 10 – Нет, так не пойдет, Сережа. Понимаешь, Медведь увидел Принцессу и все – пропал, влюбился, понимаешь?! Причем влюбился сказочно и по-настоящему! – сказал директор. Они репетировали сцену уже больше часа – и все без толку. – В том-то и дело, Сергей Никитич, что не понимаю. Вот он говорит: «Куда вы пойдете – туда и я пойду, когда вы умрете – тогда и я умру». Как это так? Что за полное слияние? Разве это здоро́во? Сергей Никитич вздохнул. Они ходили по кругу. Сережа не мог понять, какой такой любви от него хотят добиться к этой странной новенькой, а директор удивлялся, как прагматично может рассуждать такой еще молодой человек. – Воробьев, а ты любил вообще, а? – подала голос с первого ряда Маша. – Это к делу не относится, – смутившись, а потом взяв себя в руки, холодно сказал Сережа. – Ясно, – протянула Маша. Леля не подавала голоса и стояла на другом конце сцены. Она украдкой поглядывала на Илью, который сидел рядом с Машей в первом ряду, ожидая своей очереди репетировать. Рукава школьной рубашки он закатал до локтя. – Если хотите знать, – сказал Сережа сдержанно после того, как директор закончил объяснять ему чувства Медведя и Принцессы, – я в эту любовь до гроба не верю. Это все только для книжек. В жизни – гиблое дело. Ну как можно говорить такую чушь! Отдать свою такую ценную жизнь ради кого-то там другого. Я этого не понимаю. Я в это не верю. Усталый вздох пронесся по залу. Щупленький Митя в очках, сидящий за пианино и обеспечивающий спектакль живой музыкой, ткнул на клавиши так, что со вздохом всех присутствующих смешался тоскливый короткий звук. Илья сказал: – Ну не веришь и ладно. Я, может, тоже неверю. Но представить ты такое можешь? Просто эмпатию проявить к героям. Ты же вот человека тоже не убивал никогда, но примерно можешь попытаться понять, что чувствовал Раскольников. – Да, я могу понять любовь, но почему сразу с клятвой в любви нужно поклясться и в смерти – это за гранью моего понимания. |