Книга 175 дней на счастье, страница 68 – Зина Кузнецова

Темный дом давил своей пустотой. Леля вдруг решила кого-нибудь позвать к себе, только бы не быть одной. Сонечка еще болела. Звать Илью и так открыто проявлять симпатию Леля не могла отважиться. Надя! Да, она была в Сети. И Надя веселая, болтливая. Они прекрасно проведут вечер вместе, закажут пиццу, может, посмотрят фильм.

Леля написала и сразу же получила согласие. Надя приехала через пятнадцать минут.

– Так это твой дом?! – сказала она, когда Леля открыла ей калитку. – А мне всегда было интересно, чей это такой большой…

– Да, папа строил на будущее. Хотел много детей. Ты на такси?

– Да, такая холодрыга на улице! А намело, ужас! Я еще вот за пиццей заехала. У тебя нет братьев и сестер?

– Не-а! Проходи. Не бойся Филю, он большой, но добрый.

Надя с опаской оглядела огромного сенбернара, который подошел к ней и внимательно обнюхал.

Они прошли на кухню. Надя огляделась и с восхищением в глазах села за стол. Леля налила им чаю, села напротив Нади, и они принялись есть пиццу.

Видимо, Надя приехала из дома, потому что одета была не так модно, как обычно. Сейчас на ней были только длинный свитер-платье и теплые колготки. Волосы она убрала в низкий хвостик. На кухне горел только небольшой светильник. В окно бился ветер. Из коридора пришел Филя и улегся у Лелиных ног, приятно согревая стопы.

– Как у тебя с одноклассниками? – спросила Надя.

Леля думала соврать ей, но уют комнаты и искренний тон, каким был задан вопрос, настроили Лелю на доверительный разговор:

– С переменным успехом. Мне хочется верить, что все выравнивается и даже налаживается.

– Я не понимаю твое желание подружиться с этими бесперспективными людьми, но дело твое.

– Они неплохие. Есть очень классные ребята, с которыми мне хорошо.

– Ты любишь зиму? – спросила Надя, поняв, что нет смысла обсуждать то, в чем они никогда не придут к согласию.

– Не знаю. Я не выделяю какое-то одно время года. Терплю.

– Правда? А я вот очень люблю. Папа много работает, но в зимние каникулы мы обязательно ездим в Сочи кататься на лыжах. У меня очень хорошо получается.

– Вы с ним близко общаетесь?

Надя пожала плечами:

– Он помнит, в каком я классе, помнит, чем я увлекаюсь, даже помнит, как зовут моих друзей. Но вряд ли вспомнит, чем я болела в детстве и в принципе не держит в голове мою жизнь. Иногда бывает сложно начать с ним разговор. Как, знаешь, со знакомым, с которым лет пять или десять не виделись и стали такими чужими, что нужно попривыкнуть друг к другу, заново познакомиться. Но нам всегда хорошо в горах вместе. Мы веселимся.

– Две недели в году – не густо.

– Да… Но вряд ли мне бы понравилось, если бы мы жили хуже, но при этом были бы неразлейвода. Он мой отец, а не друг. Он не обязан меня развлекать, но обязан содержать, с чем справляется прекрасно.

– Скажи честно, ты правда так считаешь? Тебя не задевает, что папа так мало тебе времени уделяет? Только честно, – повторила Леля.

– Я уже сказала. Меня все устраивает.

– А я вот… Чувствую себя одинокой в этом доме. Я хотела бы, чтобы он меньше работал, даже если бы меньше зарабатывал.

Надя промолчала. Ее глаза скользили по кухне и вдруг остановились на отсеке с алкоголем.

– Слушай, – весело протянулаона, – говоришь, у тебя никого допоздна не будет? А давай, может, винца бахнем? Ты потом просто спать ляг пораньше. А в бутылку дольем воды.