Книга Майское лето, страница 38 – Зина Кузнецова

– Да, длинный кадр это называется, – кивнул дедушка.

– Может, действительно я хороших вещей не видел, но опыт пока у меня такой, поэтому и мнение такое… – закончил Никита.

Дедушка кивнул снова и согласился. Нина удивленно посмотрела на него. Театр – это же самое прекрасное, что происходило с людьми, почему дедушка так легко отдал его на растерзание деревенскому мальчишке? Она об этом и спросила.

– А ты хочешь сказать, – дедушка повернулся к ней с сигаретой в руке, – что в театре действительно много внимания уделяют внешности актера? Никита верно подметил. Он, конечно, видел дрянную постановку, в хороших театрах – они есть, я не отрицаю – естественно, актеры труппы чуть больше соответствуют своим героям, но, в общем и целом, даже ты должна признать, что отбор происходит не с такой скрупулезностью, как в кино. Хорошем кино, естественно.

– В театре нужно наслаждаться игрой! Конечно, если приехать в Африку ради снежных склонов, можно разочароваться, но в том-то и дело, что Африка хороша не снегом! Так и театр хорош не красивой картинкой.

– Театр или кино, Нина, если бы в мире они не могли существовать вместе? – просто спросил дедушка.

– Господи, ну конечно, театр.

– То есть ты высидишь спектакль с Джульеттой, которая скорее бы годилась на роль кормилицы? Видишь ли, Нина, ты сейчас споришь из-за того, что вроде как априори хорошо. Театр… Театр! – повторил дедушка с разными торжественными интонациями. – Еще древние греки сделали его великим искусством. А ты знаешь, что они признавали исключительно трагедии. Комедии были низким жанром. Можешь себе представить, как много потеряло бы человечество, если бы погрязало в установленных кем-то правилах и не расширяло границы возможного, границы искусства, если хочешь? Ты так любишь Оскара Уайльда, Нина, но только представь, что было бы, если бы кто-то поставил ультиматум и кричал, как ты сейчас: «Только трагедии! Нет ничего лучше трагедий!» И его бы послушали. Неужели мир бы не потерял множество чудесных вещей, которыезаставляют не плакать, а смеяться? Те же комедии Шекспира…

Нина нахмурилась, потому что крыть ей было нечем. И правда, сама только что рассуждала об ограниченности, а теперь вот, пожалуйста, мыслит категорично…

– Никто не хочет сказать, Нина, – продолжил дедушка, заметив, что ей тяжело сдаться, – что Никита прав на сто процентов и театр смешон. Он просто подметил его недостаток, который почему-то мало кто хочет признать, и сделал выбор в пользу другого вида искусства – а кино, это, конечно, настоящее искусство, – где этого минуса нет. Я только хочу, чтобы ты допускала, что есть что-то за гранью твоего понимания и это тоже верно, тоже велико, тоже искусство или же имеет право на существование.

Нине не хотелось смотреть на Никиту. Как так вышло, что он сразу сказал, что ни в чем не уверен, но позволил себе иметь собственное мнение, а она, всегда считающая себя деликатной и терпимой, только что была обвинена в узколобии и интеллигентно отчитана за него?

– Давайте еще чай налью! – сказала бабушка и поднялась.

– А у вас есть гитара? – спросил Никита. – Если хотите, я могу что-нибудь сбацать…

Бабушка кивнула и ушла в дом. В комнате Нининых родителей действительно висела старая гитара. Нинин папа в молодости увлекался…