Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 86 – Алекса Гранд

В эту секунду мне кажется, что вместе с ним остается часть меня. Сердце тарабанит в грудную клетку, тянется обратно и ругает мозг за рациональность и исполнительность.

«Была бы домохозяйкой или фрилансером, сидела бы сейчас с любимым мужчиной и дочкой, а не вот это вот все».

Вторит внутренний голос, пока соседнее кресло прогибается под весом опустившегося в него человека. Я предпочитаю ехать до Питера в одиночестве, поворачиваюсь к незваному попутчику, чтобы сообщить ему об этом, и натыкаюсь на острый взгляд Казакова.

Он прошивает меня на сквозь, скатывается сверху вниз и как будто пытается раздеть. Становится мерзко.

– Неужели цербер отпустил тебя одну? Я думал, покатится вместе с тобой. Ну и бешеный он у тебя, – надменно ухмыляется Глеб, а я прибегаю к дыхательной гимнастике и силой воли удерживаю себя на месте.

– Прости?

– Проводить приехал. За каждым шагом следит. Минут через пять звонить начнет. Не задолбал такой тотальный контроль, а, Эв? – порет дичайшую чушь Казаков, а я мысленно считаю до десяти и глотаю обидные слова, вертящиеся на языке.

Все-таки нам предстоит тесно коммуницировать ближайшие несколько дней, и испортить отношения окончательно вот так с лета не слишком хорошая идея.

– Ты путаешь заботу с контролем, Глеб. Тебе, вероятно, это неведомо, но… Мы встречаем и провожаем близких в аэропортах, на вокзалах не потому что у них тяжелые сумки. Не потому что мы хотим проверить, с кем им предстоит провести поездку. Не потому что мы им не доверяем или хотим в чем-то уличить. А потому что любим их и хотим их порадовать, поддержать. Все просто.

Я с запалом заканчиваю огненную тираду и, к счастью, не получаю никакого ответа. Именно в этот момент в проходе вырастает неизменная троица – Витя Платонов, Леня Тарасов и Егор Руднев. Пользуясь численным преимуществом, они выдергиваютКазакова из кресла и с плохо скрываемой издевкой ржут.

– Сорри, братан, это место зарезервировано, – сообщает Ленька с озорной улыбкой, озаряющей его лицо, и падает рядом со мной.

– Хотя, какой ты братан, – задумчиво размышляет Виктор, намекая на инцидент с сочинскими.

– Предатель, – безапелляционно припечатывает Егор и на всякий случай сжимает кулаки, но Глеб не решается вступать в конфликт, не имея козырей в рукаве.

– Спасибо, – негромко произношу я и невесомо касаюсь запястья Тарасова.

– Обращайся. Серьезно, Эва, если этот мудак выйдет за рамки, сразу говори нам, мы предпримем меры.

Ничуть не рисуясь, обещает Леня, и я ему верю. Формально на время отсутствия Данила капитанская повязка перешла к Казакову, но парни объявили ему негласный бойкот. Они настойчиво игнорируют его попытки сблизиться, не обсуждают стратегию на игру и отказываются признавать в нем главного.

Кишка тонка.

Это, безусловно, не способствует здоровому мироклимату в коллективе, но кто я такая, чтобы их осуждать. Особенно, если я сама мечтаю вцепиться Глебу в лицо и сплю и вижу, как усадить его в запас.

В остальном поездка протекает без инцидентов. Я засыпаю под мерное шуршание колес по асфальту и чувствую себя вполне отдохнувшей, когда автобус тормозит у придорожного кафе.

Мы высыпаем наружу, потягиваемся, разминая затекшие мышцы, и дружной гурьбой просачиваемся внутрь.

– Эв, займи нам столик на четверых, пожалуйста, мы сейчас все принесем.